Она смотрела лишь в одни глаза — тёмные, чуть лукавые, с ленивой полуулыбкой. Лекс не сказал ни слова. Он просто смотрел. И этого было достаточно.
Глава 29
Автомобиль мчался по вечернему городу, будто у него за спиной полыхал пожар. Огни улиц скользили по стеклам, отблесками ложась на лицо Леры. Она сидела, чуть подавшись вперёд, локтем облокотившись на дверцу, и нервно водила пальцами по подлокотнику, время от времени бросая короткие взгляды в окно.
Шейдон, развалившись на сиденье рядом, лениво наблюдал за её отражением в тёмном стекле.
— Знаете, мисс Гордеева, — заметил он с едва уловимой насмешкой, — вы поразительно эффектны в своей деловой ипостаси.
Лера чуть дёрнула плечами, как будто хотела сбросить с себя чужое прикосновение.
— Спасибо, — глухо пробормотала она, не отрывая взгляда от пролетающих мимо зданий.
— Что-то беспокоит? — спросил Лекс, беззаботно, но с лёгкой тенью внимательности в голосе.
Она молчала. Несколько долгих секунд. Машина нырнула в тоннель, свет фар на мгновение выхватил из темноты её лицо — сосредоточенное, упрямое.
— У меня… — начала она наконец, — нет чувства удовлетворения.
Лекс рассмеялся, низко, лениво, как человек, для которого всё давно ясно.
— Признайтесь, вы ведь мечтали, чтобы эта презентация стала публичной пыткой для вашей сестры.
Лера повернулась к нему. Её взгляд был прямым, острым, как лезвие скальпеля.
— Какой, по-вашему, способ мести — самый жестокий?
Он не отвёл глаз. Не моргнул.
— Любовь, — спокойно ответил Лекс.
Вопрос уже вертелся у неё на языке, но в этот момент дверь с их стороны мягко распахнулась — водитель вежливо кивнул.
— Мы приехали, сэр.
Салон озарился всполохами света от взлётной полосы. Вдалеке возвышался терминал для частной авиации.
— Во сколько у нас рейс? — спросила Лера, подтягивая сумку.
Лекс, не спеша выходя из машины, расплылся в довольной улыбке — растянутой, с оттенком нахальства, будто мартовский кот добрался до сливок.
— Какой «рейс», мисс Гордеева? — лениво протянул он. — Мы летим на частном.
Лера ещё никогда не летала на частном самолёте. И пусть она много раз уверяла себя, что роскошь её не впечатляет — сейчас ей было неловко признаться даже самой себе, как приятно ощущать эту лёгкую защищённость, это редкое спокойствие рядом с Шейдоном. И как будто впервые за долгое время — уверенность, что всё под контролем… пусть даже и не под её.
Они быстро прошли короткий, почти символический досмотр и уже поднимались по трапу.
Внутри самолёт поражал изысканностью. Интерьер был выполнен в тёплых, сдержанных тонах: кремовая кожа кресел, мягкий ковёр цвета графитовой стали, глянцевые вставки чёрного дерева и золотистая фурнитура, словно подчёркивающая безупречный вкус владельца. Расположенные друг напротив друга кресла выглядели не просто комфортными — они будто обещали забыть, что ты вообще в воздухе. У стены стоял стол с цветами в элегантной вазе и документами, аккуратно уложенными в кожаную папку.
Лера устало опустилась в одно из кресел, позволив себе выдохнуть.
— Комфортно? — прозвучал рядом знакомый голос.
Лекс легко уселся напротив, через проход, и глянул на неё с той самой улыбкой, от которой многим становилось тревожно. Но не ей. Или… уже не совсем.
— Что это за встреча нас ждёт? — спросила она, стараясь не выдавать нервозности.
Шейдон неопределённо пожал плечами:
— Богатые люди иногда любят совмещать отдых с переговорами. Кто-то хочет развлечься, кто-то — продавить нужное решение. Это как карты — главное, не моргать первым.
Лера нахмурилась:
— И какую именно роль я должна там играть?
На лице Лекса вспыхнула всё та же очаровательная, чуть лениво-насмешливая улыбка.
— Просто сопровождать меня, мисс Гордеева. Ну и, по заветам моего отца, — он наклонился чуть ближе, — давать мне пинка, если я опять начну отлынивать от работы.
В этот момент к ним подошла стюардесса в идеально сидящей форме и с улыбкой сообщила:
— Взлетаем через несколько минут. Прошу пристегнуться.
Лера кивнула, чуть нервно защёлкнула ремень безопасности и повернулась к иллюминатору.
Там — глубокая ночь, разбавленная мягким светом полосы. А внутри — тишина, дорогое спокойствие и ощущение, будто всё вот-вот изменится.
Лера наблюдала, как самолёт неспешно выкатывается на взлётную полосу. За иллюминатором проплывали яркие огни, ровные линии разметки, оранжевые огоньки маячков. Когда лайнер начал набирать скорость, её дыхание стало чуть чаще — как будто тело вспоминало, что оно всё-таки не привыкло к частным джетам и такой стремительной, гулкой тяге.
Гул двигателей усилился, и вот — мягкий, но ощутимый толчок, под ногами исчезает земля. Самолёт взмыл вверх, легко и непринуждённо, будто это вовсе не машина весом в тонны, а птица.
Когда сигнал ремней безопасности погас, Лера отстегнулась и с облегчением откинулась назад.
— Желаете чего-нибудь, мисс Гордеева? — прозвучал рядом вежливый голос Лекса.
Лера слабо покачала головой:
— Спасибо, не стоит.
На несколько секунд наступила тишина. Потом Шейдон сказал спокойно, но с вниманием:
— Как давно семья так с вами обращается?
Лера чуть повернула к нему голову, и в её взгляде мелькнуло лёгкое раздражение.
— Неужели вы решили в психологи заделаться?
— Просто хочу понять вас, — мягко, почти без улыбки сказал он.
Она грустно улыбнулась, посмотрела в потолок и тихо сказала:
— А я и сама себя не понимаю.
Лекс прищурился и медленно произнёс:
— Мисс Гордеева в очередной раз уводит разговор.
— А что насчёт вас? — резко повернулась она к нему, её взгляд стал внимательным. — Вы ведь тоже не так просты, как любите притворяться.
Он чуть склонил голову, как бы предлагая:
— Спрашивайте. Я открыт для разговора.
— Почему ваш отец считает вас и вашего брата ленивыми балбесами?
Лекс усмехнулся и вытянул ноги вперёд, как человек, которому совсем некуда торопиться:
— Потому что по сравнению с ним мы действительно ленивы. Он начал с нуля. Работал как одержимый. А мы родились уже с половиной мира под ногами. И… — он чуть усмехнулся, — мы занимаемся не тем, что он считает достойным или прибыльным. У него химия и производство. У меня — технофутуризм, развлечения, инвестиции. У Рихтена — креатив, архитектура и мода. Он считает, что всё это глупости.
Он помолчал, а потом добавил:
— Думаю, ему просто не нравится, что мы не похожи на него.
Лера молча