Была верна королю, а что в итоге?
Аскер насмехается… Теодор прогоняет… словно надоевшую куклу.
Все довольны. Только Сивилии обидно до слёз. В её душе клубилось отчаянье, жгучее и горькое, как полынь. Жизнь обошлась к ней несправедливо. Она была верна, предана, послушна… А по итогу остаётся одна. Совершенно одна…
Она провела кончиками пальцев по щеке, надеясь ощутить дорожки от слёз. Сухо. Плакать миссис Онтез перестала, когда испуганная повитуха унесла мертворожденного первенца, завёрнутого в белоснежную простыню. Хорошая была девочка. Жаль, пришлось сбросить беременность.
А любимый король даже не наведался к ней в спальню, после тех родов. Лишь спустя три дня, случайно встретившись в сквере, одарил ледяным, пронизывающим взглядом. В котором читался немой вопрос, полный укора и осуждения: «Как ты могла допустить такое?».
Будто в наступившей беременности была виновата лишь она одна.
На её губах появилась горестная улыбка.
— Аскер… — выдохнула она имя короля, словно зовя его на помощь.
— Госпожа…
Вздрогнув, миссис Онтез резко обернулась. В дверях, словно тень застыла Марта. Её преданная служанка, видевшая все её взлёты и падения.
— Госпожа, вам что-нибудь требуется? — с тревогой в голосе поинтересовалась старая женщина.
Задумавшись на мгновение, Севилия медленно кивнула.
— Принеси мне в комнату бумагу и перо. Буду писать письма…
— Будет исполнено… — едва слышно произнесла Марта, склоняя голову в поклоне. И, развернувшись, бесшумно исчезла, оставив свою госпожу наедине с мыслями.
А Сивилия, подобрав юбки, стремительно направилась в свои покои.
Войдя в комнату, миссис Онтез подошла к массивному столу из тёмного дерева и опустилась в кожаное кресло. Откинувшись на спинку, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Ах, сколько раз она представляла себя восседавшей на троне, с короной на голове.
Севилия прыгала в постель к тому, на кого указывал Его Величество, жертвуя своей честью и достоинством во благо королевства. Во имя короны...
Запоминала всё, что выбалтывали словоохотливые любовники, и докладывала королю.
Но, оказавшись в замке Боварни, её женское сердце дрогнуло, поддавшись очарованию мрачного герцога.
Он не выказывал особого расположения, держался отстранённо и холодно. Да, и он сразу сказал, что в любой момент укажет на дверь… Но она понадеялась, что её доброта и мудрость проложат тропинку к его одинокому сердцу. И они, рано или поздно, создадут семью. Настоящую семью… Жаль только, что сколько бы она ни пила отваров, беременность так и не наступала.
И сегодня…
Вспомнив его свирепый взгляд, миссис Онтез распахнула глаза, и ярость вспыхнула в них с новой силой.
— Ты ещё пожалеешь… — прошептала она.
Стукнув кулаком по столу, процедила сквозь зубы:
— Этот мир вам не принадлежит… дорогие мои… — зловеще усмехнувшись, пригладила растрепавшиеся волосы. — Теперь я вам устрою весёлую жизнь, мои хорошие… — она посмотрела перед собой и, изогнув тонкую бровь, добавила: — столкну-ка я вас лбами.
Через несколько часов дюжина писем покинула замок Боварни. Но…
Они предназначались не родне, разбросанной по королевству, а давним знакомым, которых с миссис Онтез связывали тёмные секреты, долги и взаимные интересы. Севилия с особой тщательностью произвела отбор среди своих давних знакомых, вспоминая имена, лица, даты… И вот, среди вороха мусора всплыла ниточка — небрежно брошенные кем-то слова о загадочном исчезновении сына лорда Блэквуда. Который будто растворился в воздухе несколько лет назад.
В её голове возникла мысль, и из разрозненных обрывков начала складываться дьявольски привлекательная картина. Созревал изощрённый план мести, который укажет этим самоуверенным баранам, кто правит их судьбами.
Глава 44
Глава 44
Оливия Боварни
Я просидела в комнате довольно-таки долго, вздрагивая всякий раз, когда ручка двери начинала опускаться. Слава богам, герцог не удостоил меня своим визитом. Лишь несколько раз заглянули служанки, пожелавшие справиться о моём состоянии. Их взгляды были полны сочувствия и любопытства. Одной из них я велела принесли обед.
— Госпожа… — робко начала она, ставя поднос с едой на стол.
— М? — я вскинула на служанку вопрошающий взгляд.
— Я бы хотела вам кое-что сказать… — нерешительно проговорила женщина.
В полумраке комнаты её лицо казалось измученным и усталым.
— Говори, — я пожала плечами, усаживаясь в кресло.
— Ну…, вы же теперь наша главная госпожа… А эта…, которая… старая, — меня одарили многозначительным взглядом, полным страха, — Ну, вы поняли о ком я…
Я кивнула и, скрестив руки на груди, посмотрела в окно.
— Нехорошо это… Вы и она… В одном доме… Под одной крышей… — пробормотала она, понизив голос до шёпота.
Я поджала губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Значит, прислуга обсуждает неподобающее поведение герцога.
Это мне только на руку. Будут свидетели того, как мой драгоценный супруг позабыл о приличиях.
— Госпожа, вам бы королю пожаловаться…
Вот тут я резко выпрямилась и устремила внимательный взгляд на служанку. Она, увидев мою заинтересованность, приблизилась ко мне.
— Его Величество приходится роднёй нашему герцогу… — прошептала женщина, будто выдавая страшный секрет.
Я медленно кивнула, припоминая, как отец упоминал об этом на каком-то из приёмов.
— И он же король, — последнее слово, женщина протянула, метнув опасливый взгляд на дверь, будто боялась, что за ней подслушивают. — А как он скажет, так и будет…
Я, задумавшись, потёрла подбородок. Значит, у меня есть ещё одна возможность добиться развода… Нужно попросить короля… Осталось за малым. Добиться с ним аудиенции.
— Вы, госпожа, на меня не серчайте… — взмолилась служанка, увидев, как я озадачена.
Сдвинув брови на переносице, смерила служанку цепким взглядом.
— Госпожа Онтез злая больно, а вы, смотрю, добрая… И молодая очень.
— И? — Я изогнула бровь, ожидая продолжения.
— Мне подсказать вам захотелось, как избавиться от старой фаворитки герцога. Ей тут не место. Вы теперь главная. По закону. А она ходит и нами помыкает… А пора бы ей за ворота…
— Понятно… — Я отвела глаза в сторону и едва слышно произнесла: — моими руками хотите избавиться от злой хозяйки…
— Ась? Чего вы сказали?
— Нет… Ничего… — покачала головой. И, улыбнувшись ей, произнесла: — можешь идти.
— Вы… это… — служанка начала теребить фартук, не смея поднять на меня глаза.
— Я сделаю всё, чтобы восстановить справедливость, — честно сказала я. — И ничего герцогу не скажу.
Женщина широко улыбнулась и, одобряюще кивнув, спешно покинула комнату.
Поднявшись,