Вера долго смотрела на Иссару. Подумала.
— Как именно отдать? — спросила она ровно.
— Через ритуал. Через обмен дыханием. Это происходит в особенном месте, под луной. Дракон выдыхает малую жемчужину через горло, избранница её проглатывает. Она растворяется внутри неё. И с этого момента — у избранницы внутри есть кусок дракона. А у дракона — есть постоянная связь с избранницей.
— И что это даёт?
— Многое. Я не буду перечислять всё сегодня. Скажу главное. После Связи — у избранницы замедляется старение. Она будет жить не сто лет, а триста или четыреста, или пятьсот. И ещё — она и дракон могут чувствовать друг друга на расстоянии, могут чуть-чуть слышать мысли друг друга, могут вместе ходить во сне. Это очень глубокая связь. Это, пожалуй, самая глубокая связь, которая бывает между двумя существами в нашем мире.
— Это — то, что я бы назвала бессмертием?
— Нет. Это не бессмертие. Бессмертие достигается ещё одним этапом, который называется Слиянием. Слияние — это уже другая история. До него нужно дойти, и многие пары не доходят. Это всё в будущем, если будет. Сейчас тебе нужно знать только Связь.
— А если избранница откажется?
— Тогда малая жемчужина остаётся в драконе. Она не отомрёт — она будет лежать рядом с большой. Но дракон не сможет выбрать другую. Жемчужина выбирает один раз. Если её предложили и не приняли — она будет лежать, пока дракон не умрёт. И жемчужину тогда извлекают вместе с маленькой, и хоронят как одну.
— То есть это серьёзный шаг.
— Это очень серьёзный шаг, дочь моря. Не серьёзнее, чем для тебя в твоём мире — иметь ребёнка. Но и не менее.
Вера долго молчала. Смотрела в чашку. Чай был горячий, дымящийся, чуть пряный.
— Иссара, — сказала она. — Я понимаю, к чему этот разговор.
Иссара посмотрела на неё.
— Я знаю, что ты понимаешь.
— Но я хочу, чтобы вы прямо это сказали. А я бы сама услышала и переварила.
Иссара кивнула.
— Дочь моря, — сказала она спокойно. — У Аэдриса начала делиться жемчужина. Это произошло позавчера утром, когда ты впервые положила палец на его ключицу. Тот тёплый разряд, который вы оба почувствовали, — это первая реакция жемчужины на тебя. Узор на его сердцевине, который, как он сказал, изменился, — это внешний признак того, что внутри начался процесс. У избранниц при этом процессе появляется на коже метка — тонкий перламутровый узор, повторяющий узор драконьей сердцевины. У тебя её пока нет, я смотрела. Но скоро будет. Я думаю — через несколько дней. Может быть, через неделю.
Вера закрыла глаза. Открыла. Посмотрела на свои руки на столе. Ничего не сказала.
— Я тебе говорю это сейчас, — продолжила Иссара спокойно, — потому что ты задала вопрос и сама хочешь знать. И ещё потому, что Веран — узнает. Он, скорее всего, уже знает. Иначе он бы не торопился. У него теперь есть основания тебя убрать очень быстро, до того как метка появится у тебя на коже. И мы должны быть к этому готовы.
— Иссара, — сказала Вера. Голос у неё вышел спокойный, но низкий — как у уставшего человека. — Что от меня хотят? От меня лично? Этот процесс, эта жемчужина, этот выбор — это не я. Это его жемчужина. Я тут как… как кусок мяса, на который запала его внутренняя химия. Это меня не спрашивали. Это меня сюда притащило море. Я не подписывалась.
— Знаю.
— Меня к нему привязывает не моё решение, а его жемчужина. Это нормально с точки зрения вашего мира?
— Не нормально, дочь моря.
Вера удивилась.
— Не нормально?
— Не нормально. И я тебе скажу почему. — Иссара отпила чая. Поставила чашку. — Жемчужина — это тело дракона. Тело дракона иногда выбирает раньше, чем разум. Но это не значит, что разум обязан подчиняться. Жемчужина может предложить. Может пытаться. Но Связь — это сознательный акт обоих. Если ты скажешь — нет, и если Аэдрис, даже зная, что его жемчужина выбрала, скажет — я уважаю её отказ, — Связь не состоится. Никогда. Никакая магия в нашем мире не может тебя принудить, и никакая магия не может принудить его. Жемчужина выбирает, кто мог бы быть его парой. Парой ты становишься или нет — это уже разговор между вами двумя.
— И никакой принудиловки.
— Никакой.
— Аэдрис это знает?
— Аэдрис пока не знает даже того, что у него делится жемчужина. Он заметил только, что узор изменился. Я ему скажу — сегодня. После того как мы с тобой закончим. Это правильный порядок: сначала женщина, потом мужчина.
Вера посмотрела в окно. По стеклу медленно ползла маленькая ярко-зелёная ящерка. Она зацепилась за деревянную раму, подняла треугольную головку, посмотрела на Веру одним круглым глазом и осталась так стоять.
— Иссара, — сказала Вера.
— Что?
— Знаете, что мне сейчас сложнее всего понять?
— Что?
— Не жемчужину. Не Связь. Не то, что у дракона в груди живёт камень, который выбирает невест. У меня в работе бывало и страннее. Сложнее всего понять то, что я не сожалею.
Иссара медленно подняла бровь.
— Что?
— Я не сожалею. — Вера повернулась к ней. Лицо у неё было — Иссара это заметила — впервые за три дня открытое. — Я только что узнала, что у мужчины, которого я лечу третий день, в груди есть камень, который меня выбрал. Я только что узнала, что моя жизнь, скорее всего, теперь не моя. Я только что узнала, что моя смерть от руки человека в маске была не случайной, и что меня и дальше будут убивать, пока я тут. И знаете, что — я. Не. Сожалею. Я бешусь — да. Я устала — да. Я хочу домой кормить кошку — да. Но не сожалею, что я тут оказалась. Это самое странное, что со мной происходит за эти дни. Я не сожалею.
Иссара смотрела на неё очень долго.
— Дочь моря, — сказала она наконец. — Ты не сожалеешь, потому что он тебе уже интересен. Не только как пациент. Это видно. Это видно мне, шестьдесят лет наблюдающей за тем, как люди смотрят на драконов. Я не говорю, что ты в него влюблена, — это слишком