– Все в Барчестере это знают, – вставила миссис Прауди.
– …и, – продолжал архидьякон, – хотел бы попросить, чтобы этот слух опровергли.
– Опровергли! Да он же уехал из страны.
– Куда бы он ни уехал, миссис Прауди, я прошу вас опровергнуть этот слух.
– В таком случае вам придется идти в каждый барчестерский дом.
– Вовсе нет, – ответил архидьякон. – И возможно, мне следует объяснить епископу, что сюда я пришел, потому что…
– Епископ ничего об этом не знает, – перебила миссис Прауди.
– Решительно ничего, – сказал епископ. – И я очень надеюсь, что у молодой особы все будет хорошо.
– …потому что вы сами совершенно определенно сказали так вчера миссис Эйрбин.
– Совершенно определенно! Конечно, я говорила совершенно определенно. Свечу не ставят под сосуд, доктор Грантли. А вы таким способом не заставите лорда Дубелло жениться на вашей дочери.
Это было вполне справедливо; он не мог даже заткнуть рот миссис Прауди. Архидьякон уже отчасти раскаивался в своей нынешней затее.
– Тем не менее, – сказал он, – я говорю вам, что слухи эти беспочвенны, и надеюсь, вы, со своей стороны, не будете их поддерживать. Полагаю, милорд, я не слишком многого прошу.
– Епископ ничего об этом не знает, – повторила миссис Прауди.
– Ровным счетом ничего, – подтвердил епископ.
– И должна возразить, что я верю тому, о чем слышала, – упорствовала миссис Прауди. – Не понимаю, как я могу что-либо опровергнуть. Я готова понять ваши чувства, доктор Грантли. В том, что касается мирских выгод, партия для вашей дочери была бы и впрямь блестящая. Не удивляюсь, что вы горюете о разрыве помолвки, но верю, что эта печаль еще обернется благом для вас и для мисс Гризельды. Мирские разочарования – бесценный бальзам, и надеюсь, вы примете их именно так.
Доктору Грантли, конечно, не следовало ехать во дворец. Его жена могла бы дать отпор миссис Прауди, но не он. С появления миссис Прауди в Барчестере у него было с ней две или три стычки, и всякий раз она одерживала верх. Все его визиты во дворец заканчивались тем, что он уходил в досаде, и этот не стал исключением. Доктор Грантли не мог заставить миссис Прауди опровергнуть пущенный ею слух и не мог унизиться до ответных шпилек в адрес ее дочери, как сделала бы его жена. Так что, разбитый наголову, он вынужден был откланяться.
А что хуже всего, вернувшись домой, он не мог отделаться от мысли, что слухи не вполне вздорны. Вдруг лорд Дубелло уехал на континент с намерением написать оттуда, что по каким-то причинам не может жениться на мисс Грантли? Такое в его кругах случалось. Не важно, сама ли миссис Тиклер была литтлбатским доброжелателем, или письмо написали по ее наущению; главное, миссис Прауди искренне верила в те слухи, которые так усердно распространяла. Говорят, что желание – отец мысли, но в самой мысли доктор Грантли себя разубедить не мог.
Миссис Грантли была не столь легковерна и в какой-то мере его успокоила, но в тот же вечер архидьякону пришло письмо, которое укрепило подозрения, зароненные миссис Прауди, и несколько поколебало веру его жены в лорда Дубелло. Письмо было от случайного знакомого, обычно ему не писавшего, и состояло по большей части из пустяков, ради которых упомянутый джентльмен не стал бы браться за перо. Однако в самом конце тот написал: «Конечно, вы знаете, что Дубелло уехал в Париж; я не слышал, назначена ли дата его возвращения».
– Так, значит, это правда, – проговорил архидьякон, стукнув кулаком по библиотечному столу; щеки его совершенно побелели.
– Такого не может быть, – ответила жена, но даже она затрепетала.
– Если это так, я притащу его из Франции за шиворот и опозорю перед домом его отца.
Говоря эти слова, архидьякон куда больше походил на разгневанного британского родителя, чем на священника англиканской церкви. Миссис Прауди нанесла ему поражение, но с мужчинами архидьякон сражаться умел – иногда без оглядки на свой сан.
– Если бы лорд Дубелло задумал такой шаг, он бы уже написал или поручил кому-нибудь из друзей нам написать, – сказала миссис Грантли. – Вполне возможно, что он хочет разорвать помолвку, но он бережет свою репутацию и сделал бы это пристойно.
Обсудив все, они решили, что дело серьезное и архидьякону надо сейчас же ехать в Лондон. Что лорд Дубелло во Франции, он не сомневался, но рассчитывал выяснить через лондонских знакомых, когда тот намерен вернуться. Если есть причина для опасений, он отправится за беглецом на континент, однако не станет делать этого без полной уверенности. Лорд Дубелло обещал приехать в Пламстед в августе, чтобы там и тогда повести Гризельду Грантли к алтарю; и, если он сдержит слово, никто не сможет упрекнуть его за поездку во Францию. Многие будущие женихи в таком случае, конечно, известили бы невесту, но, если лорд Дубелло не такой, как все, кто вправе его упрекать? Лорд Дубелло во многих других отношениях не похож на всех прочих, хотя бы уже тем, что он – старший сын маркиза Хартлтопа. Пусть Тиклер извещает о своем местопребывании каждую неделю; старшему сыну маркиза недосуг себя утруждать! Тем не менее архидьякон счел за лучшее поехать в Лондон.
– Сьюзен, – сказал он жене перед самым отъездом; оба они были сейчас далеко не в лучшем расположении духа, – думаю, тебе стоит предостеречь Гризельду.
– Ты настолько сомневаешься? – спросила миссис Грантли.
Однако даже она не посмела прямо ему возразить, настолько смутили ее последние известия!
– Думаю, стоит сказать осторожно, чтобы ее не напугать. Тогда, если случится худшее, это не станет для нее внезапным ударом.
– Меня это убьет, – проговорила миссис Грантли, – но, я думаю, она такой удар выдержит.
На следующее утро миссис Грантли взялась за порученное мужем дело. Долго и деликатно она подводила разговор к опасной теме и наконец намекнула на возможность – самую незначительную, – что их постигнет некоторое разочарование.
– Ты хочешь сказать, мама, что свадьба отменится?
– Я не хотела сказать, что так думаю. Боже упаси! Только что такое не вполне исключено. Я знаю, ты девушка разумная и сможешь это вынести. Папа уехал в Лондон и скоро нам напишет.
– Тогда, мама, я распоряжусь, чтобы белье пока дальше не метили.
Глава XLVI. Просьба леди Лофтон
Бейлифов в тот день исправно снабжали едой – и пивом, что вместе с отсутствием всякого служебного дела вроде составления описей, вероятно, отвечает представлениям бейлифов о земном рае. На следующий день они ушли, произнеся много вежливых слов и многократно извинившись за беспокойство.
– Извиняемся, что