Однако нам недавно стало известно, что одна из таких выгодных бенефиций, принадлежащая Барчестерскому собору, досталась преподобному Марку Робартсу, викарию соседнего прихода, в дополнение к его основному месту. Наведя дополнительные справки, мы с изумлением узнали, что удачливому джентльмену нет еще и тридцати лет. Нам, впрочем, хотелось верить, что ученость, благочестие и примерный образ жизни делают его украшением капитула, и посему мы нехотя промолчали. Впрочем, недавно до нашего слуха, как и до слуха всего мира, дошло, что мистер Робартс не отличается ни благочестием, ни примерным образом жизни, а глядя на тех, с кем он водит компанию, мы склонны сомневаться и в его учености. В настоящую минуту в его фрамлейском доме происходит экзекуция по иску самых гнусных лондонских ростовщиков или, во всяком случае, происходила несколько дней назад; без сомнения, экзекуция произошла бы и в его барчестерском доме, если бы он удосужился туда въехать.
Засим следовало несколько едких, но, безусловно, весьма полезных советов клирикам англиканской церкви, обязанным следить за поведением своих собратьев, завершалась же статья так:
Многими подобными бенефициями распоряжаются настоятели и капитулы, и в таком случае настоятели и капитулы должны отдавать эти места людям достойным; в других случаях выбор принадлежит Короне, и тогда ответственность лежит на правительстве. Мистер Робартс, как мы выяснили, получил барчестерскую пребенду от прежнего премьер-министра, и мы убеждены, что в данном случае тот заслуживает величайшего порицания. Возможно, ему затруднительно во всех таких случаях лично наводить справки. Однако наше правительство основано на передаче полномочий. Quod facit per alium, facit per se [14], что особенно верно в отношении членов кабинета; всякий, достигший высоких правительственных постов, должен памятовать о вышеупомянутой опасности. В настоящем случае, как нам стало известно, рекомендация исходила от свежеиспеченного министра, о чьем назначении мы в свое время писали как о большой ошибке. Джентльмен, о котором идет речь, занимал должность саму по себе не слишком значительную, но прискорбные события в Барчестере проистекают именно из назначения на высокие посты негодных людей, даже если они не могут существенно навредить в управлении страной.
Если мистер Робартс позволит дать ему совет, то пусть, не теряя времени, проведет все необходимые церемонии и вернет пребенду в распоряжение Короны!
Бедный Гарольд Смит, читая статью, корчился в муках. Он объявил, что узнал почерк своего заклятого врага, мистера Сапплхауса. Однако я склонен полагать, что мистера Гарольда Смита ослепила вражда. Думаю, на нашего бедного викария обрушился кое-кто много выше мистера Сапплхауса.
Для обитателей Фрамли это был страшный удар; поначалу им казалось, что они раздавлены в пыль. У бедной миссис Робартс, когда она читала все приведенное, было чувство, что наступил конец света. Злополучный номер «Юпитера» пытались от нее скрыть, но, как обычно в таких случаях, безуспешно. Все благонамеренные местные газеты перепечатали статью, и миссис Робартс вскоре поняла, что от нее что-то утаивают. Наконец муж показал ей статью, и в первые несколько часов Фанни была совершенно уничтожена; несколько дней она не показывалась на людях и в следующие недели была глубоко опечалена.
Однако постепенно стало ясно, что мир не рухнул и живет по-прежнему; солнце светило на них ласково, будто не было никакой статьи, и не только небесное солнце, которое, как правило, не обращает внимания на языческие танцы с гремушками, но и солнце их собственной сферы, так необходимое для их счастья. Ректоры соседних приходов не хмурились при встрече, супруги ректоров не перестали наносить визиты. Люди в барчестерских лавках не смотрели на Фанни как на опозоренную женщину, хотя, надо признать, миссис Прауди прошла мимо нее с едва заметным кивком.
Собственно, на одну лишь миссис Прауди статья произвела сильное и длительное впечатление. В каком-то смысле это оказалось даже хорошо, поскольку леди Лофтон тотчас взяла сторону своего приходского священника, так что во Фрамли-Корте о грехах мистера Робартса забыли быстрее всего.
Да и графство в целом не смогло отнестись к этим событиям с тем вниманием, какое уделило бы им в иное, более спокойное время. Сейчас близились выборы, и, хотя в Восточном Барсетшире борьбы не ожидалось, в Западном шла ожесточенная схватка, и за увлекательными подробностями этой схватки о мистере Робартсе и газетной статье забыли раньше времени. Гатерумский замок постановил, что мистер Соуэрби не будет членом парламента; из Чолдикотса дерзко ответили, что не подчинятся герцогскому эдикту.
В нашей стране есть две категории лиц, которые не могут избираться в парламент, а именно пэры и женщины, однако в нынешней кампании схватились между собой женщина и пэр. Мисс Данстейбл купила-таки Чолдикотские угодья, и барчестерцы, не зная обстоятельств покупки, уверяли, что все сложилось бы иначе, не получи гиганты временного превосходства над богами. Герцог поддерживал богов, и посему (намекал мистер Фодергилл) гиганты не взяли его денег, а взяли деньги мисс Данстейбл, готовой открыто выступить против герцогских друзей-богов. Я, впрочем, склонен полагать, что мистер Фодергилл заблуждается, а на самом деле мисс Данстейбл в своем желании заполучить лес предложила Короне больше денег, чем земли стоили в герцогских глазах, и Корона этим воспользовалась, к большой выгоде для страны в целом.
Вскоре стало известно, что мисс Данстейбл владеет всем Чолдикотским поместьем и поддерживает мистера Соуэрби как своего арендатора. Также в ходе предвыборной борьбы барчестерцы узнали, что сама мисс Данстейбл не удержала оборону и выходит замуж за доктора Торна из Грешемсбери, или «грешемсберийского аптекаря», как называла его теперь противная сторона. «Он всю жизнь и сам был не лучше деревенского лекаря, – говорил видный барчестерский врач доктор Филгрейв, – а теперь женится на дочке торговца снадобьями». На это и на все подобные высказывания доктор Торн не позволял себе особо сильно досадовать.
Однако все сказанное стало поводом для впечатляющего обмена колкостями между мистером Фодергиллом и мистером Клозерстилом, агентом по выборам. Мистера Соуэрби называли «дамским любимчиком», а саму даму описывали в выражениях, весьма нелестных для возраста, внешности и манер мисс Данстейбл. Затем жителей Западного Барсетшира вопрошали – в листках, расклеенных на глухих стенах и на дверях амбаров, – хотят ли они, чтобы их представляла женщина. В ответ жителям задавали другой вопрос: хотят ли они, чтобы их представлял герцог? Далее дело приняло более личный оборот: жителей спрашивали, не позор ли отдаться в полное распоряжение