Самые ранние из упоминаний, к тому же датированные с точностью до года, — это Rhos «Вертинских анналов» и Rûzâra одной из грамот восточнофранкского короля Людовика Немецкого (840—876). Отложив до времени обсуждение первого, перейдем сразу ко второму, не столько наиболее сложному, сколько наиболее необычному и совершенно упущенному лингвистами (Назаренко, 1980, с. 47-50; он же, 1984а, с. 104-106, № 1; он же, 1993б, с. 55-58, коммент. 7). Отчасти это упущение извинительно, так как первая (хотя отнюдь не единственная!) фиксация варианта Rûzâra «зашифрована» в составе топонимического композита д.-в.-н. Ruzaramarcha, что до известной степени затрудняет идентификацию его первой части как именно этнонима. Грамота, упоминающая среди владений Альтайхского монастыря местечко (или небольшую территорию) под названием Ruzaramarcha на южном берегу Дуная к востоку от Энса (в нынешней Нижней Австрии; подробнее о локализации Ruzaramarcha см. в главе III), сохранилась в оригинале, что создает максимально благоприятные условия для лингвистического исследования, и датирована 862/3 г. (DD Lud. II, №109; Назаренко, 1993б, с. 53-54, где также русский перевод).
Д.-в.-н. Ruzaramarcha представляет собой сложный топоним, вторая часть которого -marcha является распространенным в древневерхненемецком языке топонимическим формантом (так, в той же грамоте Людовика Немецкого по соседству названа Dagodeosmarcha, от германского личного имени Dagodeo) со значением «мелкая территориальная единица, сельская община» (Benecke — Müller — Zarncke, 2/1, s. 64). Название учтено в собраниях исторической топонимии Э. Фёрстеманна (Förstemann, 2/2, Sp. 650) и X. Вайгля (Weigl, 5, s. 237, №R404), но во втором оно неосновательно считается гапаксом и никак не комментируется (из чего заключаем, что автор затруднялся предложить убедительную деривацию), а в первом Ruzara, как можно понять, отнесено к многочисленной группе антропонимов, производных от герм. *hrōþ- / д.-в.-н. (h)ruod- «слава». Действительно, краткие формы от древневерхненемецких личных имен типа *(H)ruod-lieb, *(H)ruod-berht и т. п., образованные с помощью суффикса -s-, выглядели как Ruozi ← Ruod- + -s- (с колебаниями в графике типа Rozi, Ruzi), а в комбинации с другими уменьшительными формантами -in, -(е)l, -lin — как Ruozin, Ruozel, Ruozelin и др. (Назаренко, 1984а, с. 88-93), хотя условность объединения всех антропонимов на Ruoz-, Roz-, Ruz- в одном гнезде признается самим составителем (Förstemann, 1, Sp. 885-920; ср.: Назаренко, 1984а, с. 123-125). Однако ни в компендиуме самого Э. Фёрстеманна, ни где-либо еще (см., например: Reichert, 2, s. 549-550) личное имя д.-в.-н. **Ru(o)zâri не засвидетельствовано. Да такое имя невозможно и теоретически, потому что заимствованный из латинского языка еще в додревневерхненемецкую эпоху суффикс -âri (назовем его -âri1) служил для образования nomina agentium типа fisc-âri «рыбак» (ср. лат. -arius с тем же значением: monet-arius «чеканщик монет» и мн. др.); омонимичный ему собственно германский суффикс -âri (в дальнейшем -âri2) (← герм. *vārjos «жители, обитатели») образовывал названия жителей местности от названий самих местностей, в том числе и этнонимы: Rôm-âri «римлянин», Beheim-âri «чех», Tenimark-âri «датчанин» и т. д., откуда современный нем. -er с тем же значением (Bach, 1/1, s. 157-158, 191-192; Braune, 1975, s. 188-189). По соображениям географического и хронологического порядка приходится также признать, что Ruz- в Ruzaramarcha не может отражать генетив соответствующего личного имени в роли топонима (в принципе с такой возможностью следовало бы считаться, поскольку -âri2 присоединялся непосредственно к основе топонима, а не к какой- либо его падежной форме: Sahsono-hûs-âri, а не, скажем, **Sahsono-hûson- âri: Bach, 2/1, s. 191, §218). Дело в том, что подобные генетивные образования получают хождение в более позднее средневековье; единичные их случаи в IX в. встречаются только в западнонемецких землях (например, в Гессене) и на территории Швейцарии. Столь раннее развитие этой модели в указанном ареале вызвано тем, что она сменила здесь формы на -ing, отмершие еще в додревневерхненемецкий период, тогда как в Баварии -ing оставался продуктивным очень долго и был постепенно вытеснен лишь с экспансией образований на -âri2 (ibid., 1/1, s. 205, §184; 2/2, s. 388-402, §623-634, особенно s. 401, §634). Итак, ясно, что первая часть анализируемого топонима — Ruzara - — не может быть производной от личного имени с корнем д.-в.-н. Ruoz-.
В то же время в древневерхненемецком не видно и апеллятива, от которого с помощью -âri1 мог бы образоваться nomen agentis *ruzâri; топонимы подобного рода зафиксированы грамотой Людовика Немецкого по соседству с Ruzaramarcha (Cidalaribah ← д.-в.-н. zîdalâri «пасечник, бортник»), но сама Ruzaramarcha к этому типу не относится. Можно было бы, конечно, вообще отказаться от естественной трактовки Ruzara- как образования с -âri и попытаться увидеть в нем древний гидроним с индоевропейским формантом -r- вроде ряда других известных гидронимов в немецком Подунавье: Isara (современный Изар) или Ilara (современный Иллер) (ibid., 2/1, s. 189-190, §216, 1). Вместе с тем в самом источнике ничего не сказано о протекавшей в тех местах реке Ruzara, а это было бы существенно при размежевании владений, о котором идет речь в грамоте; неизвестен гидроним Ruzara и по другим источникам. Наконец, все названия с формантом -r- на территории Австрии должны быть реликтами догерманского субстрата, а в топономастике давно установлено, что при смене этноса в том или ином районе заимствуются названия только тех водных путей, которые были сравнительно важны для миграций (Steinhauser, 1939, s. 184-185; Bach, 2/2, s. 28, §424, 3). Именно к таковым относятся водные названия с r- в Среднем Подунавье, обозначающие относительно крупные реки — непосредственные притоки Дуная; очевидно, что гипотетическая Ruzara к их числу принадлежать не может.
Остается последняя возможность — предположить, что Ruzara- образовано при помощи -âri2 от основы Ruz-, не связанной с каким бы то ни было личным именем, но являющейся основой какого-то топонима. Такое предположение не только единственно допустимо в данном конкретном случае, но и наиболее вероятно a priori. Вследствие чрезвычайной продуктивности -âri2 в древневерхненемецком топонимия с этим суффиксом, производная от других топонимов, исключительно распространена. Так, например, местное название Тапп по имени своих обитателей приобретало следующие варианты: Tannâra (nominativus pluralis)