Сашка кивнул:
– И с Глебом. Надо понять, что произошло с камерами. Без него не разберёмся.
– А я, – Илья заговорщически понизил голос, – возьму на себя Гущина. Чую, он в этом замешан.
* * *
После отбоя, когда Кира уже готовилась ко сну, у неё зазвонил телефон. Алиса Стрельцова – соседка по комнате и по совместительству пресс-секретарь команды «ИКС» – тут же встрепенулась.
Кира посмотрела на экран телефона:
– Да, пап.
– Ну как вы там? – Голос Дмитрия Владимировича звучал ровно, почти отстранённо.
Кира села на край кровати. Прямая и собранная, будто вышла на трибуну читать доклад. Говорила по существу и без лишних эмоций: странные события продолжаются, кража журнала, след от устройства под столом, песок, камин, на столе – косточки апельсина.
– Сколько? – спросил отец.
– Три. – Кира покосилась на Алису, которая уже с нескрываемой заинтересованностью подслушивала.
– Хорошо, – сказал отец. – Хорошо, что ты отметила все эти детали.
Это было почти признание. Почти похвала. Кира невольно затаила дыхание.
– Пап, – осторожно начала она. – Тут как-то само так закрутилось…
– Именно это меня и тревожит, – прервал он. – Ты умная. Ты наблюдательная. Но ты – ребёнок. Послушай меня. Если почувствуешь опасность – не геройствуй. Звони. Даже если сомневаешься. Даже если кажется, что я буду недоволен. Даже если будет на первый взгляд что-то малозначительное типа оставленных трёх апельсиновых косточек.
– Я не хочу тебя беспокоить по пустякам, – произнесла Кира тихо, практически шёпотом.
На том конце линии что-то едва уловимо изменилось.
– Это может оказаться опаснее, чем ты себе представляешь, – сказал отец. – Пообещай мне, что если хоть что-то ещё произойдёт или ты что-то узнаешь, найдёшь, заметишь, – ты мне сразу сообщишь.
Кира опустила глаза:
– Конечно, пап.
– Спокойной ночи, Кира.
Связь оборвалась.
– Кир! – Алиса подпрыгнула на кровати от возмущения. – И когда ты мне всё это собиралась рассказать? – Она обидчиво надула губы. – Я весь вечер голову ломаю, что стряслось!
– Я и не должна тебе это рассказывать. – Кира вытащила ноги из тапок и нырнула под одеяло. По телу разлилось тепло.
– Ты мне подруга или как? Я должна про все дела команды «ИКС» узнавать первой, мы ведь так договаривались.
– Ты не понимаешь… Ну, пока об этом писать в блоге нельзя. Когда мы выясним, в чём дело, ты узнаешь об этом первой.
– Ну нет. Расскажи сейчас! – Алиса умоляюще сложила руки. – Я буду нема как рыба! Зуб даю.
– Ладно. Только никому!
– Обещаю.
Во дворе фонари освещали старинный фонтан, и тени от статуй тянулись по снегу, будто кто-то медленно шёл, не оставляя следов. А Кира и Алиса долго шептались, лёжа в кроватях. Им было не до сна.
В это же время Дмитрий Владимирович Ломов открыл рабочий ноутбук и ввёл запрос: «три апельсиновые косточки». Он прошёлся по базам, сводкам и архивам – совпадений не было. Ни дел, ни упоминаний. Ломов попробовал иначе, ввёл другие варианты формулировок: «апельсиновые зёрнышки», «апельсин», «косточки от апельсина» – ничего. Он откинулся на спинку стула и на секунду задержал взгляд на экране. Отсутствие следов беспокоило. Интуиция подсказывала, что три апельсиновые косточки не предвещают ничего хорошего.
В голове пульсировала мысль: «Кира слишком близко, она и её друзья под угрозой».
Он не собирался оставлять их без защиты.
Эта история вышла за рамки школьного происшествия. И теперь он будет следить за ней внимательно. Очень внимательно.
Глава 6
Подозреваются все
Жизнь школы текла по заведённому распорядку, расписанному по минутам. Звенели звонки. По коридорам сновали ученики. На стенах висели объявления о контрольных и пересдачах. До конца четверти оставалось не так много времени.
Для команды «ИКС» это был один из самых тяжёлых дней с начала учебного года.
С утра – контрольная по алгебре. Потом русский, где каждый знак препинания казался препятствием. После – право, и там уже было совсем не до шуток.
Илья сидел, уставившись в лист с заданиями проверочной работы, и изо всех сил пытался сосредоточиться. Не получалось.
Перед глазами всё время всплывали сейф, след от скотча и три апельсиновые косточки, лежащие на столе.
– Абрамов, – позвал Кирилл Михайлович Александров. – Вы с нами?
Илья вздрогнул:
– Ага… То есть… конечно.
Кирилл Михайлович внимательно посмотрел на него. Он никогда не повышал голос – его и так слышали. Александров был историком по образованию и правоведом по должности – не по призванию, а по необходимости: ставка историка в школе давно была занята. Возможно, именно поэтому он относился к предмету особенно требовательно и спрашивал строже, чем большинство учителей.
Ему было лет под тридцать, и первое, что бросалось в глаза, – его густая борода и вьющиеся волосы, с которыми, казалось, не справлялась ни одна расчёска.
Его любили за уроки: слушать Кирилла Михайловича было интересно. Но контрольных у него боялись до дрожи – списать было невозможно, любой взгляд к соседу он замечал сразу и без колебаний ставил двойку. В такие минуты даже воздух в кабинете накалялся до предела.
– Тогда объясните, – Александров заглянул в тест Ильи, – почему в этом задании вы ссылаетесь на несуществующую статью Конституции.
По классу прокатилась тихая волна смешков.
Илья открыл рот… и закрыл. Такой статьи действительно не существовало. Он ошибся, потому что думал совсем о другом.
– Перепроверю, – пробормотал он.
– Будьте любезны, – кивнул Кирилл Михайлович. – Вы отлично знаете материал, будет обидно получить низший балл только из-за того, что отвлекаетесь.
Кира сидела через проход и не поднимала головы от тетради. Её записи были идеальными: подчёркивания, стрелки, аккуратные пометки на полях. Со стороны – образцовая ученица.
Но на самом деле у неё в голове тоже крутились не ответы на тест, а возможные версии случившегося в кабинете Корнеева. Слова учителя вернули её в реальность: сначала учёба, потом всё остальное. Надо сконцентрироваться.
Сашка, ссутулившийся больше обычного, честно писал контрольную, но каждые пару минут бросал взгляд во двор, желая как можно скорее приступить к расследованию.
Тринь-тринь-тро-о-он! Прозвенел звонок.
Но никто даже не шелохнулся. В кабинете у Александрова было не принято вскакивать с мест.
– Прежде чем вы убежите на перемену – объявление, – сказал Кирилл Михайлович, закрыв журнал. – Завтра в школе начинается подготовка к новогодней благотворительной ярмарке.
Все сразу оживились.
– Каждый из вас должен подумать, чтó может принести: поделки, открытки, что-то, сделанное своими руками, – продолжил учитель. – Все собранные средства пойдут в фонд помощи детям, проходящим лечение от онкологических заболеваний.
В классе стало тише.
– Это не формальность, – добавил Кирилл Михайлович, – а шанс сделать что-то по-настоящему важное. Подумайте