Ах, это мелочи!
Это такие мелочи!
Жанна получала огромное удовольствие, но не от кардинала, о, нет!
В экстаз ее приводил лежащий на столе футляр с ожерельем! Полтора миллиона ливров!
Полтора!
Миллиона!
Сколько же всего в этих словах!
О, да, да, ДА!!!
* * *
За то время, пока Жанна благодарила кардинала и выпроваживала его, отставники чуточку изменили диспозицию.
Под наблюдение были взяты и задняя дверь, и передняя, и конюшня… благодаря Даше, они отлично знали, сколько слуг в особняке, и не собирались дать никому ускользнуть. Нечего тут шум поднимать!
Вот и карета уже отъехала…
А вот и задняя дверь открылась. И Даша махнула белым платком.
Григорий, Варя и Игнат оставались на улице.
Матвей отправился в конюшню. На то, чтобы оглушить и связать конюха (веревки и кляпы Варя приготовила заранее и раздала всем), у него ушло минут пять. Конюх и не подумал сопротивляться. Чего?
Не его ж добро, хозяйское! Вот пусть графиня и прыгает, а ему… ему тоже от этой истерички доставалось! И от ее спесивого муженька!
Продемонстрированный кулак расставил все по местам, и конюх притворился тюком с соломой. Полежит он тут спокойно, и шуметь не будет. Авось, да развяжут, помереть не успеет!
Кухарка.
Две горничные.
Лакей. Потом еще один лакей. Дворецкий.
В гостиной трое человек застыли над кожаным футляром.
Бриллианты завораживают. А уж когда их больше шестисот штук, когда они огранены и собраны в настоящее произведение искусства…
Жанна даже прикоснуться пока не могла к ожерелью. Просто смотрела.
Это — ЕЁ!!!
Рядом так же застыли Николя и Рето. Пока они еще не могли осознать свалившуюся на них удачу. Пока еще их ослеплял блеск, и в этом блеске виднелись им дома и экипажи, кони и ставки, наряды и прекрасные женщины, которые так очаровательно благосклонны к богатым мужчинам!
Их успех!
Мечты оборвались самым печальным образом.
— Mains en l’air!
Тимофей эту фразу первым делом освоил, а то!
Руки вверх!
Акцент, конечно, у него был жестокий, но все трое замерли, как громом пораженные.
И то!
Стоит мужчина, в черной балаклаве (носки Варя не вязала принципиально), с отверстиями для глаз и рта, смотрит жестко и холодно. И пистолет у него в руке такой… убедительный.
Или нет?
Николас руки поднял сразу. А вот Рето оказался покрепче, схватил подсвечник… не рискнут они стрелять! Шум поднимут…
Тимофей даже не сомневался.
Выстрел грохнул. Рето упал, как подкошенный. Тимофей целился в грудь, и попал так удачно, что тут же и душа отлетела. Жанна упала в обморок.
Игнат прошел внутрь и принялся без особых церемоний увязывать присутствующих.
— Objets de valeur — dans les sacs! — отдал второй приказ Тимофей. Правильно, все ценное в мешки! Понятно, не нужны им те подсвечники — шкатулки, но так барыня распорядилась. Даже объяснила.
И лишним не окажется, найдут, куда пристроить. И пусть думают, что это обычное ограбление. Потому и французские команды заучили.
Варя скользнула в комнату.
Над столом реял ореол радужных искр. По нему хотелось провести ладонью, такой он был плотный, ощутимый…
— Б…!!! — выдохнула Варя.
И тут же прикусила язык. Ладно, по одному слову страну не определят, да и говорила она негромко, не орала во все горло. Кстати!
— Мон дье! Девилл!
Пусть на англичан думают!
Варя захлопнула футляр и без церемоний сунула его к себе под одежду. В пояс с карманами. Холодно, углы твердые, кожа жесткая… Ничего, потерпит.
— Mon Dieu! Quelqu’un va me dire ce qui se passe?*
*- мой Бог! Что тут происходит? Прим. авт.
Варя оглянулась. Пока убирала ожерелье, она отвернулась, чтобы не светить поясом, да и грудью, а вот сейчас… в дверях стоял мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. Щекастый, с острым носом и внимательными глазами, в напудренном парике и неожиданно скромном одеянии.
Бам…
Даша, которая оказалась позади визитера, от души огрела его подсвечником. Она как раз спускалась со второго этажа, где хозяйственно высыпала себе в сумку драгоценности Жанны де Ламотт, а подсвечники… а что им — пропадать? Серебро же!
Мужчина рухнул, как подкошенный.
Варя пожала плечами. Она даже не подозревала, что это был тот самый граф Калиостро. А и узнала бы — так что? Денег ему дать? Поделиться с Великим Коптом, или как он там себя представлял?
Перебьется!
Великий шарлатан и гипнотизер был так же крепко увязан, в рот ему засунули кляп, и пинком откатили с прохода. Чего греха-то на душу брать?
Варя так и не узнала, что этот грех тоже оказался на их совести.
Так получилось, ручка у Даши действительно тяжелая, так что граф Калиостро промучился пару дней, не приходя в сознание, да и отдал Богу душу. И эликсир бессмертия не помог.
Варя кивнула подруге, да, уже подруге, и Даша улыбнулась в ответ. За хозяйку она бы и сорок человек подсвечником приласкала, пусть только в очередь для удобства выстроятся!
А этот… и как он зашел? Чем Гришка занимается?
Гришка занимался лошадьми. А чего их — тут оставлять? Конь — это по нынешним временам дорого и важно. А вот маркировки на них не стоит!
С учетом того, что они сегодня же уезжают из Парижа…
Конокрадство?
А вот плевать! Барыня сказала, что если не попадаться, то можно — все! Значит можно!
Моральная сторона вопроса Гришу и вовсе не беспокоила. Какие-то французы, было бы о ком думать…. Едят они лягушек — и пусть себе едят! И не мешают жить нормальным людям!
* * *
Через час из Парижа выезжали семеро человек.
Кибитка, заводные лошади… несколько монет на заставе помогли страже принять правильное решение, и путешественникам от души пожелали счастливого пути.
У мадам заболел дядя, и срочно требует к себе племянницу?
Ах, это такое дело… когда дядя богат и может оставить хорошее наследство, будешь срываться из Парижа в ночь-полночь! И полетели кони над дорогой…
Ночь провели в пути. И следующий день тоже.
Ехали молча, старались убраться подальше от Парижа, понимали, что искать их будут. Вряд ли найдут, но…
Будут.
Варя помнила про Калиостро, и про то, что человек это незаурядный. Сможет ли он договориться с преступным миром Парижа, и как сейчас все это организовано?
Неизвестно. Но Калиостро точно крутился в этой истории, а связи у масонов есть.
Она же не знала, что граф, с Дашиной легкой ручки, сейчас лежит в бреду, на полу гостиной,