— Забирайте, мне чужого не надо.
Вот Игнат полез внутрь и испуганно матюгнулся, понимая, СКОЛЬКО это денег.
Вот Гриша, который так и не может закрыть рот. Даша, у которой слезы по щекам текут.
Да, барыня говорила про благодарность, но чтобы вот так, сразу, без разговоров, без всего, честно рассчитаться…
Да они подсознательно не ждали от барыни честности, максимум — по сотне рублей на человека. И вот такая сумма…
Это как обычному человеку на карточку двадцать миллионов кинуть. Понятно, он их пристроит — когда от шока отойдет. *
*- а то и больше. 200 г хлеба — копейка, годовой оклад губернатора в провинции около 2000 ₽ Считай, десятилетка губернаторства (с учетом воровства чиновников — пятилетка), прим. авт.
— Барыня, — Матвей медленно, глядя на Варю, как на икону, опустился на колени. — Вы… гоните — не уйду!
Варя потерла лицо руками.
— Не буду я никого гнать! Мне свои люди нужны, а мы уже друг друга проверили. Согласитесь при мне остаться — рада буду.
Согласятся?
Удивил Федот, который подошел к Варе и, прихрамывая, опустился на одно колено. Поднес ее руку к своим губам.
Не как прекрасная дама и поклонник. Как вассал и сюзерен.
— Отслужим, Варвара Ивановна.
Варя смахнула слезинку в сторону. И ее проняло.
— Ну а коли так… мы сейчас опять в Москву едем, там я домик прикуплю, чтобы было, куда возвратиться, детей забираем — и вперед! Тимофей, Григорий, вы сможете дождаться нас здесь, в столице? Комнаты оплачены, чего им пустовать?
— Сможем, барыня. А что делать надобно?
— Надо, — задумалась Варя. — Я брату обещала, ну и так… я попробую повидаться с дочерью, а если не получится, мне очень нужна будет ваша помощь. А пока — собираемся. Завтра я в Смольный, а послезавтра уезжаем в Москву, чего тянуть?
Никто не спорил.
Уже позднее Матвей и Игнат переговорят и решат прикупить в Москве доходный дом. Так будет и где родных поселить, и доход будет у них, какой-никакой. Управляющего наймут, да и пусть он работает.
Уже позднее, вечером, трое отставников переговорят, и решат, что они от барыни никуда. А Даша и попросту отдала деньги Варе обратно. Ей и тратить-то такое некуда, и при себе держать опасно…
Варя вздохнула и пообещала все сохранить. Вот, Иван подрастет, ему пригодится.
А завтра — опять тяжелый день. Хотя и не такой, как сегодня. Но Варе нравилось.
И она поймала себя на мысли, что вот здесь и сейчас ей… лучше! Да, она старше, и дети у нее есть, и проблемы есть, и вообще… лучше бы, конечно, попасть в тело Екатерины Второй, к примеру, там она бы — УХ! Но выбирала не она, а значит, работаем с тем, что есть!
И ей интересно. И весело… здесь и сейчас она живет полной жизнью. И это — главное.
* * *
Варя, конечно, не стала сразу лезть в окно. Вместо этого она честь по чести, на следующий день направилась в Смольный.
Ждать ее не заставили, и сразу же провели к начальнице, стоило только доложить.
Софья Делафон Варвару разозлила с первой же минуты. Кажется, неприязнь эта была вполне взаимна. Варе она напомнила комендантшу общежития. С точки зрения девушки — зануду мерзотную.
Есть такие…
Правила же можно соблюдать по-разному! Можно букву, можно дух. Вот, ТА тетка предпочитала соблюдать букву, и девушка от нее натерпелась во времена оны.
Ну а Софья Ивановна просто сравнила Варвару со своей дочерью, поняла, что Мари проигрывает решительно, даже несмотря на возраст, и разозлилась.
Сверкнули клинки невидимых шпаг.
Пока еще не схватка, пока еще противники примеряются друг к другу, прощупывают…
— Что привело вас сюда, госпожа Суворова?
Варя сощурилась.
— Ваша светлость.
— Простите?
— Вы так плохо знаете табель о рангах? Как же вы детей учите?
— Я учу их благонравию и порядочности, которых им не могут преподать развратные матери.
Если бы Варя вспомнила о том, в чем ее обвиняют, она бы разозлилась. Но девушка даже и не подумала.
Ну какой разврат? Она же никогда…
— О, протестанты первые по доброте и порядочности. Ваши братья по вере разрушали монастыри? А Ирландию вообще кровью залили!
Софья Ивановна вспыхнула. Ну… было! Правда, во времена Кромвеля, но протестанты с тех времен не сильно изменились.
— Это древняя история!
— Правильно, — кивнула Варя. — Потому позовите мою дочь, будьте любезны. Я хочу с ней поговорить.
— Никак не могу.
— Почему?
— Потому что ваш супруг запретил Наташеньке видеться с вами, разговаривать, передавать письма…
— Я — ее мать.
— С которой собирается развестись благочестивый человек.
Варя фыркнула.
— Вы, любезнейшая, свечку держали?
Где-то звенели и гремели невидимые шпаги, безжалостно сталкиваясь, высекая снопы искр…*
*- автор в курсе, что приличные дуэли проводятся без особого лязга, но звучит ведь красиво? Прим. авт.
— Весь Петербург знает о вашей нечистоплотности!
— Заблуждение есть то, что всем известно. Вы пригласите мою дочь — или мне отправиться к императрице с жалобой на Вас?
— Хоть в Высший суд!
— Только после вас, любезнейшая. Только после вас.
Софья Ивановна сверкнула глазами.
— Убирайтесь! Или я прикажу вас выставить!
Варя усмехнулась.
— Прикажите. И будете героиней скандала. А вам нельзя, вам возвращаться некуда, разве что на могилку к мужу-безумцу. Интересно, ваш зять об этом знает?
— Не ваше дело!!!
— А вашего зятя, да?
— Вон отсюда! — взвизгнула Софья Ивановна.
Варя пожала плечами и поднялась.
— Не визжи. Печенка лопнет.
Ага, предупредила.
Софья Ивановна завизжала еще громче.
Варя подхватила со стола графин с водой, да и выплеснула его на директрису. И вышла, оставив ту обтекать.
Определенно, надо искать обходные пути. Не задался у нее диалог с начальством местного детдома.
* * *
— Тимофей, ты меня понял, — Варя смотрела жестко. — Сделаешь?
— Сделаю, барыня. Только вы все напишите.
— Обязательно.
Оставлять ребенка такой грымзе?
За это ей муженек еще ответит!
— Барыня, а вы знаете, что супруг ваш в Петербурге?
— Да? — Варя пожала плечами. — Может быть.
— Не желаете с ним повидаться?
— Зачем? — искренне удивилась Варя. — Тимофей, ты сделай, как я прошу, Гриша с тобой останется, и я вам еще задание дам. А мы съездим в Москву и вернемся.
— Будет