Просто — Ах!
Скорее бы…
* * *
Варя с интересом посмотрела на клетку из толстой проволоки.
Клетка посмотрела на Варю.
Штук сорок крупных крысюков сверкали глазами, пищали, дрались, ругались по-своему, по-крысиному. Кажется, Варя им чем-то не нравилась. Что ж, на всех не угодишь.
— Экая пакость, — честно высказался Григорий.
Варя кивнула.
— Пакость. Но нам она решительно пригодится.
Мужчины переглянулись. А чего спорить-то?
Барыня придумала, а сделать… сделать такое можно!
— Дашенька?
— Ой! — взвизгнула женщина, скрываясь за дверью. Потом выглянула обратно, уже спокойнее. — Это на что такая пакость?
— Надо, — объяснила Варя. — я потом изложу. Ты мне скажи, как дети? Готовы?
— Все в порядке. Кареты готовы, вещи собраны… выезжать когда, барыня?
— Завтра с утра и поедете.
До часа «Икс» оставалось еще два дня.
* * *
Ах, как все чинно и благолепно было в парке! Просто душа радовалась!
Софья Ивановна смотрела, и улыбалась. Чинно вышагивают классные дамы, строем за ними идут девочки. Белые, коричневые, голубые платья, туго заплетенные косы, воспитанницы держатся за руки и не нарушают порядка.
Сердце поет!
Софья Ивановна вернулась к столу, но даже усесться не успела — по ушам резанул такой истошный дикий визг, что стекла задрожали.
— А?
Женщина подлетела к окну.
Что случилось⁈
За ту минуту, которая потребовалась ей, чтобы дойти от окна до стола, картина разительно изменилась. И звук — тоже.
То все шли в пристойном молчании, а сейчас воздух просто раскалывается от визга, воплей, кто-то лежит в обмороке, кто-то бежит и кричит, вот воспитанница задирает юбки и прыгает на месте, вот вторая куда-то бежит, сломя голову и орет так, что на другом берегу Невы слышно, вот одна из классных дам, их можно легко узнать по черным платьям, бьет чем-то вроде палки по траве… да что происходит⁈
Софья Ивановна подхватила юбки и вылетела из кабинета, понимая, что разбираться надо на месте. Даже и шубку не накинула, не до того! Что за бардак⁈
Не получилось.
До выхода-то она добежала.
И даже на крыльцо успела выйти, и в парк несколько шагов сделать. А вот потом…
А потом прямо в лицо ей полетел здоровущий, оскаленный и мерзко орущий крысюк.
Так-то Софья Ивановна могла бы и не испугаться, что она — крыс не видала? Во Франции их все видывали, это, считай, большая часть населения. Но одно дело — видеть противного серого зверька, который роется в мусоре или мирно бежит по сточной канаве.
А другое дело — вот так.
Софья Ивановна завизжала не хуже той воспитанницы, дернулась в сторону, поскользнулась и упала в обморок, прилично треснувшись головой о дорожку.
Вдохновенный бардак продолжался.
* * *
Наташа, хоть и знала, что случится суматоха, все равно чуточку растерялась. И если бы не тень, которая из-за дерева схватила ее, дернула на себя, зажала рот жесткой ладонью, пахнущей табаком, она бы могла прибежать не туда, куда надо. А так…
— Барышня, бегом!
— Тимофей, — узнала она. И уже без рассуждений побежала за мужчиной.
Не слишком далеко, как раз к реке. Не лезть же через забор, к нему уже зеваки прилипли, смотрят, интересуются. А на реке лодочка, и вот, Федот уже подбегает, отпихивая ее от берега и кое-как переваливаясь через борт. Хоть и зима, а Нева не замерзла, тепло нынче.
— Уффффф! Успели!
— Никто за нами не бежал? Не следил?
Тимофей ловил Наташу, а Федот как раз прикрывал отход.
— Эта… главная на крыльцо вылетела, так я в нее крысюком кинул, и побежал.
— А она что?
— Кажись, упала.
Визг разносился над Невой, переливался волнами, ветер подхватывал его и нес дальше.
Наташа хохотнула.
— А как вы так?
— Как-как. Наловили их побольше, барышня, матушка ваша подсказала. А потом и выпустили в один момент. Крысы одурели, вот и кинулись, куда попало, а они ж бегут, дуреют, верещат…
О чем мужчины не уточнили, так это еще об одной идее Варвары. А именно — накормить грызунов хлебом, смоченным в водке.
Крысы и так достаточно бесстрашные, но стараются не лезть на рожон. А вот когда алкоголь снял все запреты, стало им плевать, и кто тут стоит, и кто здесь бежит, и кто там визжит…
Подумаешь!
Приличной крысе пройти надо, а вы! *
*- лично не наблюдала. Подруга совершенно случайно провела такой опыт, по ее словам, пьяная крыса пыталась набить морду хозяйке и требовала добавки. Прим. авт.
Весело было всем.
Воспитанницам, воспитательницам, и особенно, крысам!
— Так им и надо! — припечатала Наташа.
Мужчины дружно хохотнули.
— Им теперь надолго хватит, — Федот оглядывал реку. — Барышня, ежели кто появится вблизи, вы уж простите, лягте на рогожку, а мы вас сверху накроем.
— Зачем?
— А чтоб не видали вас раньше времени. Варвара Ивановна подсказала, мы-то сами видите, мужики, а вы, как есть, барышня, мигом в глаза броситесь.
Наташа прикусила губу.
Смысл она поняла, так что…
— Расстелите рогожку? Я сейчас лягу и полежу, мало ли что?
Тимофей и Федот переглянулись.
— Боевая, — обозначил одними губами Тимофей.
— Суворова, — так же отозвался ему Федот, подпихивая ногой рогожу.
Наташа улеглась на дно лодки и накинула сверху кусок ткани.
— Оно чистое, барышня, и лодку мы вымыли.
— Лучше в обнимку с рыбой, чем с этими курицами. — Наташа была настроена решительно.
— Матушка ваша, Варвара Ивановна, ждет вас. И дядя Ваш, Андрей Иванович, тоже.
— Дядя Андрэ! Как хорошо!
Лодка уверенно скользила по свинцовой глади реки. Да и недолго ей плыть было, в условленном месте уж ждал их Матвей с закрытой каретой. А там и доходный дом уже рядом!
* * *
— Маменька!
— Наташенька!
Варвара подхватила крупную девочку, которая повисла у нее на шее, и вздохнула про себя. Что ж…
Такая судьба, значит, замужем не побывать, а мамой стать. Но не бросать же?
Девчонка-то в чем виновата? Что папа гордый, или что мама… гхм! Та самая? Не особо тяжелого поведения?
То-то и оно!
Есть подозрения, что с ней во Франции, или с малышней в Швейцарии, Наташе будет легче и лучше, чем в той алеутской казарме.
Чего алеутской? А, все они там из людей рыб мороженых делают, самый тот климат!
— Маменька, мне там так плохо было! Папенька меня забрать