— Пропусти, ты…
Блеснул клинок.
Антуан невольно сделал шаг назад.
Палаш Матвею тоже нашли в лавке у кузнеца, и оружие мужчине понравилось. А что? Широкое, ухватистое, тяжеленькое, удобное такое… лезвие зачернили и покрасили золотой краской в нужных местах, так что выглядело все внушительно.
Французы временно отступили.
Времена мушкетеров уже прошли, времена революции еще не наступили, так что Матвей остался стоять у двери. Но Антуан поручил приглядывать за ложей, в ожидании выхода мадам. И не прогадал.
Мальчишка, получивший луидор, и сообщил, что охранник ушел. Как было упустить случай?
* * *
Варя даже не испугалась, когда к ней в ложу вперлись сразу три французских петуха. Теперь она понимала, почему символом страны стала именно эта птица. Павлинов просто не открыли на момент создания Франции, а то был бы французский павлин.
Вот, эти трое!
Разодеты так, что известный шоумен из ее времени умылся бы слезами. Он себе в хвост за месяц столько перьев не напихает! И у него стразы, а у этих натуральные бриллианты, или что там еще?
— Мадам Марэ, — заговорил самый разукрашенный, — позвольте представиться. Мое имя Антуан-Луи-Мари де Грамон, герцог де Гиш. Надеюсь, вы уделите мне время!
Обошел, гад, Варю, встал перед ней, заслоняя сцену, и этак ухарски склонился к ручке прелестной дамы.
Рука-то лежала спокойно, на коленях, Варя откровенно брезговала дотрагиваться до любого предмета в театре. А на коленях еще и сумочка.
А в сумочке — Муж. Который уж.
И которому надоело лежать просто так.
Рука шевельнулась, и уж шевельнулся, и полез из сумочки наружу.
И расстояние между носом ужа и носом блестящего герцога оказалось сантиметров тридцать. А уж еще пасть раскрыл и зашипел. Может, ему герцог лично не понравился, а может, он так сказал «здрасте». Кто ж его знает?
И кто мог подумать, что у такого блестящего офицера — такие фобии?
По театру понесся истошный визг, да такой, что Комеди Франсез замерла. Свинью режут?
Так не видно, вроде, свиньи-то?
Герцог шарахнулся назад, запнулся о бортик ложи — и вывалился спиной вперед прямо на сцену, продолжая визжать. Варя пожалела, что на ужа еще стразы не наклеила.
Ну, Наташа!
Французы замерли, не понимая, что происходит. А тут еще и Матвей вернулся.
Варя, недолго думая, достала ужа из сумки окончательно, поднесла к губам и поцеловала в нос. Кто-то упал в обморок.
Один из вошедших в ложу побледнел, второй попятился, Варя повесила ужа себе на шею.
— Прости меня, о царственный змей! Недостойный, оскорбивший тебя своим поведением, уже более не повторит своего поступка. — И уже громко, для публики. И для актеров, которые даже играть прекратили — небывалое дело. — Дамы и господа, не бойтесь, священный змей фараонов никогда не обидит невиновного.
И развернулась к двери.
Надо уходить.
Матвей помог, вернулся, и вытащил одного из французов, как репку с грядки, за шкирку. Второй оказался умнее, влип в стену и постарался притвориться деталью интерьера. Занавесочкой такой, беленькой. И крестился подозрительно часто.
Ничего, ему полезно подумать о своих грехах.
Варя еще ему многозначительно пальцем погрозила, сверкнул перстень в виде кобры с алыми глазами. И вышла.
Выдержки хватило пройти по коридору и даже дойти до кареты. А там уж…
— ГОНИ!!!
* * *
Дома, конечно, было смеха…
Наташа честно созналась, что хотела показать ужу — театр. Она не подумала…
Матвей сознался, что только на минутку, по зову души… ну, не может он поступать, как местные! Что он — свинья, в доме гадить⁈
Варя посмеялась, ну и порадовалась, что все остались живы. И быстренько распихала братика.
— Ну-ка! Андрей, быстро, пишем заметку, о смертоносной египетской кобре, которую выбрала Клеопатра, чтобы уйти из жизни! Красиво пишем, стараемся, и бегом! Париж должен знать нашу версию событий!
Так на следующий день и вышло.
Клиенты опять хлынули потоком.
Слухи пошли…
И что герцог де Гиш решил изнасиловать гадалку прямо в ложе.
И что та на него десяток кобр спустила, и те поползли на сцену и долго шипели на негодяя.
И что мадам Изида вообще девушка,. Потому как служит богам и ей ни с кем нельзя, кроме змей… за это Варя кое-кому бы точно хвост оторвала! Но…
Репортеры!
И этим все сказано!
Главное-то что? Что клиенты опять хлынули рекой, и платили щедро. А герцог провалялся дома три месяца со сломанной ногой, которая еще и срослась неудачно. Впрочем, его точно жалко не было. Все равно на гильотине окажется. Наверное. Многие там оказались…
Глава 10
* * *
— Маменька, я письмо получила, от Наполеона!
— И что он пишет?
Варя тоже письмо получила, но от Григория. А Наполеон написал Андрею Ивановичу, и вот, как оказалось, Наташе.
— Держи, — Наташа протянула письмо, и Варя взяла его. Потом у дочери будут свои тайны… ах, слов нет! Не рожала, даже любовника не завела в той жизни, а в этой и жена, и мать, и чуть ли не в разводе! Иди, отвечай, за чужие грехи!
Но Наташа-то в этом не виновата!
Вот если говорить о младшем сыне, которого Варя оставила в Швейцарии, она о нем особо не тосковала. Ну, не проснулось в ней такого уж материнского инстинкта, чтобы ах и ух!
Кормилица кормит, нянька нянчит, чего еще надо?
Ребенок сыт, одет, доволен… работы модных психологов, которые пишут о материнстве, Варя просто не успела прочитать. Ее это вообще не интересовало, в той жизни она детей раньше тридцати и не завела бы.
К Наташе она привязалась, почему нет?
Симпатичная девочка, умненькая, ласковая, боевая, как такую не полюбить?
К сыну… да она даже и не осознавала толком, что это — ее сын! А Наташу и опекала всерьез, и учить старалась, и вообще…
Ее дочери считай, взрослый парень пишет? А о чем?
Но письмо было вот именно, что ни о чем серьезном.
Наполеон рассказывал, как вернулся в полк, как проходят маневры, написал пару забавных случаев, рассказал о де Вальере и Грибовале, сетовал на консервативность первого и одобрял систему второго. Обычное легкое