И нравится ему тут.
Хорошее место. И люди хорошие.
1787 год
Варя поглядела на себя в зеркало.
Восхитительно. И выглядит она в этом образе лет на двадцать пять — тридцать!
Черные волосы падают на плечи шикарными прямыми прядями, челка закрывает лоб до бровей, глаза подкрашены в «египетском стиле». На шее ожерелье из золотых пластин, рукава-пелерины закрывают руки, и прикрепляются углом к золотым браслетам на запястьях.
Платье, понятно, черное.
Увы, в Париже — грязно! Портить платья и выглядеть как чушка?
Нет уж!
Черный и золотой — вот наши цвета!
Сегодня Варя решила выйти в свет, и продемонстрировать себя в Комеди Франсез. Ложа есть, брат позаботился, чтобы ее пригласили, в театре дают Мольера, хотя вряд ли сегодня комедия будем иметь успех. Кажется, «Школа жен».
Дел было по уши! Пришлось переходить на полностью совиный режим жизни, рабочий день начинался в шесть вечера и заканчивался в девять утра, запись была на три месяца вперед!
Клиенты — шли.
Миновало рождество, наступил 1787-й год, прошел январь с его праздниками.
Семья веселилась и радовалась. Варя работала, как одержимая. Она буквально чувствовала, как сквозь пальцы утекает бесценное время!
Два года!
Осталось два несчастных года! И надо так много успеть!
Господи, дай мне сил!!!
— Мама, ты так шикарно выглядишь!
Наташе нравилось. Она бы тоже вот так не отказалась!
— Подожди, придет еще твое время, — Варя не спорила. — Просто пока лучше никому не знать, что ты есть. Ты понимаешь, это ведь ненадолго.
Наташа кивнула.
Первая часть плана длилась уже почти полгода, Варя заработала столько, что хватит на следующий этап, даже с учетом всех расходов, но поток клиентов начинал спадать.
Надо чуточку подогреть интерес к себе, и появление на публике подойдет. Но Варя точно будет смотреть комедию. А за всех остальных она не отвечает!
— Ты такая умная, мама.
Варя поцеловала девочку в кончик носа, крепко обняла и отправилась на выход.
В ее сумочке черного бархата, расшитой золотом, крепко дремал пригревшийся ужик, которого Наташа назвала — Муж. Уж по кличке — Муж, забавно же.
Ужик жил то у Вари, то у Наташи, освоился, отъелся и решил не выпадать в спячку. Что он там забыл? Кормят же! И тепло, и уютно… по весне его отвезут на волю и выпустят подальше от людей, но это еще через пару месяцев.
Наташа с удовольствием возилась со змейкой, представляя, какой визг поднялся бы в Смольном. Варя научила ее носить ужа на шее, а еще они с дочкой закрасили ему желтые пятна чернилами — и вот перед вами Египетская гадюка, ужасная и смертоносная! Пару раз Варя брала его для реквизита и удобно устраивала в аквариуме.
Вот он и привык.
Сейчас, правда, в сумку его подсунула Наташа. А что? Она в театр с мамой пойти не может, вот пусть там ужик побывает.
Варя его обнаружила только в карете, но вынимать было уже поздно.
Да и ладно!
Что Комеди Франсез — ужей не видела? Там такие гадины ползали — ужам и не снилось!
* * *
Варя не знала, кому принадлежала одна из лож бенуара в Комеди Франсез. Кажется, с кем-то договаривался брат, и заплатил дорого. Но теперь она сидела почти на самой сцене. Актеров было видно и даже слышно.
В остальном…
Да чтоб она еще в этот гадюшник пришла⁈
Никогда!
Варя как-то не привыкла, что во время представления можно ходить, стоять, орать, драться, кидаться на сцену мусором, что актеров почти не слышно, что воняет в театре, простите, как в клоаке, а кое-кто может и оправиться в углу!
Восхитительное поведение!
Воняло так, аж глаза резало. Да и оркестру было далеко до симфонической музыки двадцать первого века.
Нет, больше она сюда не ходок!
Показала себя — и довольно! Считай, зря деньги выкинула!
Варя сидела в ложе и ощущала себя полной идиоткой… хлопнула дверь.
Матвей отлучился всего лишь на минуту. Ну не мог он поступать, как цивилизованные люди, и оправляться в Комедии. Русскому варвару требовалось укромное место на улице! Но этого хватило!
* * *
Антуану де Грамон было скучно.
В Париже он был проездом, ему хотелось веселья, и друзья уговорили его сходить в театр. А потом, после представления, зайти к актрисам, найти себе что-то поприятнее на ощупь… дело житейское. Но в одной из лож сидела дама…
Антуан заинтересовался.
— Кто это?
— Мадам Изида, — пояснил младший де Бриенн. — Ты не слышал о ней?
— Меня же не было в Париже.
— Что ты! Она знаменитая гадалка, предсказывает судьбу, и как говорят, все верно, все сходится.
— Мать была у нее, — сказал Александр, разглядывая очаровательную даму в черном. — И была в диком восторге.
— Может, и мне сходить? Дама не нуждается в покровителе?
Друзья переглянулись.
— У нее нет покровителя, — пояснил де Лабор. — она сама по себе. Просто появилась однажды на вечере у Неккеров, и с тех пор пользуется невероятной популярностью. Сбывается все, что она скажет.
— Посмотрим, что она скажет мне!
Антуан ничего не боялся. А что?
Он молод, он военный, он вообще скоро генералом станет, а тут… гадалка?
Ну так что же?
А вот выглядит она… восхитительно!
Черное платье скорее подчеркивает, чем открывает, золото блестит на матовой белой коже, пряди волос лежат на плечах тенями, алые губы… интересно, они такие сладкие, как кажутся? Так бы и укусил!
Рядом с ложей дамы стоял охранник. Причем такой… интересный.
Для своих людей Варя тоже сшила кое-что новенькое. Ей не нужно было, чтобы обращали внимания на лица, потому женщина напрягла воображение, и сотворила нечто среднее между костюмом военного — и египетского воина. Ну, не одевать же, правда, нормальных людей в шендит или нарамник? Вот еще не хватало!
Потому черная рубаха без пуговиц, но с богатой вышивкой золотом, черные же широкие штаны, которые заправляются в сапоги, и тюрбан на голове. Черный, с золотом и лентами, которые висят сзади.
— Не положено.
Его едва поняли. Акцент у Матвея был неискореним. Но — это и понятно. Египтянин же! Сразу видно!
Как ни ругались мужчины, но Варя заставила их сбрить усы и бороды, и лично подкрашивала тех, кто охранял мадам Изиду Марэ. Ей не нужно,