– Я люблю тебя, моя штормовая Осень, – прошептал Лаэрт.
– Я люблю тебя, Эджин, – эхом отозвалась ему.
Долго с наслаждением мы предавались страсти. Мы любили друг друга до исступления, до звона во всем теле, отдавая и принимая свои чувства. Разделить судьбу на двоих, тем самым ее приумножив. Отдать всю себя и взамен получить намного больше и продолжать чувственную пытку вновь.
– Я очень рад, что мы наконец-то вместе, – он ласково потерся лбом о мою щеку. – Я очень тебя люблю. Порой мне казалось, не выдержу, взорвусь, если буду держать бурлящие чувства в себе. Мне хочется, чтобы день стал длиннее, это позволит проводить с тобой больше времени. Я хочу находиться рядом днем и ночью. Особенно ночью и повторять вновь и вновь, как сильно я тебя люблю. Видеть твои глаза, затуманенные страстью, слушать дыхание и услаждать слух твоими стонами. Ощущать твои руки на своей коже, и целовать бессчетное количество раз желанные губы.
– Я счастлива, – искренне призналась ему.
– Не настолько, насколько я, – он снова потерся лбом. – Единственная женщина, предназначенная мне богами, сейчас в моих объятиях. Я касаюсь ее волос, наслаждаюсь ее голосом, ощущаю тепло ее тела.
– Твои руки очень теплые, – улыбнулась на его слова и прильнула сильнее к его обнаженной груди.
– Потому что я хочу, чтобы тебе всегда было тепло со мной, – нежно проговорил он. – До встречи с тобой не предполагал, насколько можно быть счастливым. И я хочу отплатить тебе тем же. Есень, станешь мне женой?
– Я? – широко распахнула глаза от удивления.
– Других мне не надо, – он губами прикоснулся к изгибу шеи. – Обещаю, я сделаю все, чтобы сделать тебя счастливой.
Короткими и ласковыми поцелуями он покрыл мое обнаженное плечо, словно добавляя аргументов в принятии решения.
– Можешь не торопиться. У тебя есть время до утра. Хочу завтра, отправляясь в бой, считать тебя своей женой.
– Эджин, а твой отец … ? – договорить мне не дали.
– Тс! – он прижал указательный палец к моим губам. – Его мнение меня мало волнует. Зато знание, что ты согласилась, позволит не только выжить во время битвы, но и выиграть сражение.
Эджин прижал меня к себе, укрыл плотным одеялом и замолчал. Ночь навеяла воспоминания о времени, когда мы засыпали бок о бок. Могла ли я тогда мечтать о счастье быть любимой?
Весенняя ночь закончилась. Рожки протрубили подъем. Я сонно завозилась, прижимаясь к мужскому телу.
– Пора вставать, моя Осень, – с нежностью прошептал Эджин и поцеловал в висок. – Спасибо за счастье, подаренное сегодняшней ночью.
– Я люблю тебя, – улыбнулась в ответ.
– Могу сказать, мое чувство за прошедшее время с последнего признания выросло. Я безумно тебя люблю.
Просыпаться под звук любимого голоса, упоенно целоваться и ощущать жар мужского тела – большего счастья невозможно желать!
Мы одевались второпях и все равно не успели покинуть палатку. Преподаватель Шторм вошел внутрь, когда я плескала себе в лицо студеной водой, приготовленной накануне.
– Выспались? – спокойно спросил приемный отец, быстрым взглядом окинув беспорядочно разбросанную постель.
– Да, – торопливо кивнула в ответ.
– Преподаватель Шторм, окажите честь, – шагнул к нему навстречу Эджин. – Позвольте Есени стать моей женой.
– Все настолько серьезно? – прищурился тот.
– Очень серьезно. Я не хочу откладывать свадьбу. Если вы позволите, мы проведем церемонию сейчас.
– Эджин! – тихо ахнула я, прикрывая рот ладонью.
Куда он торопится? Зачем рассказал Шторму? Всем известны его методы наказания.
– Одобряю ваше решение, – кивнул преподаватель. – Как командир, имею право заключить брак. Он по согласию, Есень?
На меня взглянули строгие глаза приемного отца, ожидая ответа. Эджин смотрел на меня открыто и с нежностью.
– Д-да, – запинаясь, отозвалась тихо я.
– Значит, так и поступим. Идем к команде, – Шторм развернулся и вышел из палатки.
Эджин подхватил под руку ошалевшую от поворота в судьбе меня и последовал за преподавателем.
– Поторопись. Мне жениться охота, – бурчал он по дороге, быстро вышагивая.
– Эджин, все слишком быстро, – попыталась охладить его настрой.
– По мне так невозможно медленно, – сверкнул глазами он. – Если бы знал, что Игл с Гарольдом обо всем знают, не стал бы терять время, прячась от друзей!
Нагнувшись, мы вошли в палатку, где нас встретили любопытные взгляды.
– Поздравляю! – первым кинулся к нам Игл.
– Молодцы! – одобрительно произнес Гарольд.
– Неожиданно, но я рад за вас, – улыбнулся Вирил.
– Вроде все в сборе, – осмотрев нашу команду, произнес преподаватель. – Пожалуй, начнем.
Он потер ладони и с довольным видом улыбнулся. Слова призыва к богам произнесли все вместе, сократив форму до минимума. Мы попросили позволения на наш союз, пообещали быть счастливыми и склонились в ожидании благословления.
Место и время неважно богам при заключении брака. Они отзываются на просьбу, соединяя судьбы супругов. Наши запястья сомкнутых рук обволокла божественная сила, рисуя ажурный орнамент, создавая единственный в своем роде рисунок. Магия брака теперь будет охранять нашу семью.
Когда отзвучали последние слова церемонии, в палатку ворвался милорд Лаэрт. Он возмущался так, словно его специально задержали и не позволяли войти внутрь. Надо сказать, торжественность момента не нарушил ни один посторонний звук снаружи. Видимо, преподаватель Шторм предусмотрительно поставил защитный контур от проникновения.
– Прекратить! Я запрещаю! – выкрикнул отец Эджина.
– Нечего запрещать, – спокойно отозвался Шторм. – Можете поздравить молодоженов.
Некоторое время мужчина ругался, грозя нам, богам, разрешившим брак.
– Я никогда не признаю Есень своей семьей! – напоследок выкрикнул милорд Лаэрт.
– Она моя дочь, и я с радостью признаю Эджина Лаэрта своим сыном, – спокойно отозвался преподаватель. – Если вы сказали все, что хотели, покиньте лагерь. Нам необходимо подготовиться перед наступлением. Приказ уже получен.
– Прекрасно! Надеюсь, Есень убьют в этой войне! – от всего сердца выкрикнул покрасневший от негодования отец Эджина.
– А вот это вряд ли, – стал совершенно серьезным Шторм. – Есень настолько ценна, что ее будут оберегать и защищать все маги королевства.
– Что за глупость? – воскликнул возмущенный милорд Лаэрт.
– Она стоит целой армии. Есень принесет нам победу над Симлой. Я горжусь тем, что она моя дочь!