– Что такое? – всё-таки пробуждается Леона.
– Схожу попить, – как ни в чём не бывало произношу я, но сестра уже поднимается на ноги.
– Я слышала шум, – хмурится она и догоняет меня у выхода из спальни.
Закатываю глаза, но спорить смысла не вижу. Из коридора становятся слышны голоса, и мы ускоряемся. Чем ближе подбираемся к источнику звуков, тем сильнее разрастается волнение. Я первая вхожу в гостиную и тут же машинально делаю шаг назад: на диване лежит Жозель – причина того, что все мы здесь сейчас собрались. Она без сознания, но даже в таком виде вызывает страх и ненависть. Инстинкт самосохранения велит бежать после пережитого опыта, а обида подсказывает расквитаться – не столько за себя, сколько за маму. Я должна убедиться, что это сделала она. Я должна убедиться и отомстить.
Перевожу взгляд, полный презрения, на остальных, и только сейчас замечаю, что Мередит и Карен тоже не в пижамах. Укол предательства оставляет неприятно покалывающую рану в области сердца. Не то, чтобы смертельно, но я разочарована. Опять. Да, наверное, я не пошла бы спасать миссис Фитчер, но могли бы и предложить, раз обсуждали это вместе.
– Что у тебя с глазами? – спрашивает Рой у Мередит, и я возвращаюсь мыслями к происходящему в гостиной.
– Кто-то кинул дымовую шашку в окно, – отвечает та. – Из-за этого Фелиция и убежала, а мы смогли вытащить маму.
Фелиция? Что? Шашка? Да какого… кажется, я многое пропустила.
– Она дышит, поэтому я подумала, что отключилась не от того, что дыма надышалась, а от… – Карен замолкает.
– Пыток! – нервно бросает за неё Мередит.
По-новому смотрю на Жозель и замечаю на красивом лице медленно затягивающиеся кровоподтёки. На правом боку расстёгнутой у ворота блузки массивное багровое пятно. Ногти по краю обломаны, словно женщина долго и упорно царапала что-то твёрдое. От обычно аккуратной укладки не осталось и следа. На запястьях красные следы от туго затянутых верёвок. Она всё ещё выглядит эффектно, но теперь уже в другом смысле. Изнемождённая, уставшая, израненная.
Джон обхватывает себя одной рукой, а второй задумчиво потирает подбородок. Думаю, видя жену такой, ему стыдно, что он оставил её в опасности. Леона слегка касается моей руки в знак поддержки, и я чуть заметно киваю ей.
– Они должны ответить за это, – произносит Рой. – Оба. Не верю, что этовсё дело рук миссис Корнелл.
– Я вообще поверить не могу, что она так поступила, – ошарашено шепчет Карен.
– Мы спустим ей это с рук? – возмущённо разводит руками Рой, обращаясь к отцу.
– А что ты предлагаешь? – Джон выглядит нервным и усталым. – Собрать стаю? Показать, что они были правы и вожак снова облажался?
Рой с силой сжимает кулаки.
– Так надо было раньше созвать, когда только стало известно о похищении, – шипит парень от недовольства. – Спустили с рук Бойду, и вот к чему это привело! Боишься огласки, но жертвуешь женой?
У меня челюсть отвисает от разворачивающейся сцены. Кажется, все в комнате затаили дыхание, следя за перепалкой отца и сына.
– Женой, которая сама предала свою семью!
–Семьюона не предавала…
– Да, – хмыкает отец и скрещивает руки на груди, глядя на Роя с высокомерием, – только меня. Давно я перестал быть частью этой семьи?
Грудная клетка парня тяжело вздымается.
– А, может, ты сам скажешь, когда именно решил отдалиться? Когда она, – Рой указывает на мать, – вывозила всё на себе, разруливала проблемы стаи?
Джон лишь чуть сужает глаза, давая собеседнику возможность высказаться.
– Где был ты,отец? Ты предал семью уже тогда, оставив нас справляться с проблемами. Был здесь физически, но мыслями где-то далеко.Онастала вожаком и уже давно, благодаряейтебе до сих пор не бросили вызов.Онаприкрывала тебя, пока тебе было не до нас.
Ноздри парня яростно раздуваются, пока сам он ждёт ответа, но старший Фитчер лишь переводит задумчивый взгляд на жену. Рой обречённо качает головой и уходит из гостиной. Вскоре хлопает дверь, и я вижу в окно, как парень убегает в лес, за первыми же деревьями обращаясь в огромного серого волка.
Леона мягко тянет меня за руку. Молча поднимаемся обратно в спальню. В доме царит полнейшая тишина.
– Это же не повод изменять? – шепчу я, когда дверь за нами закрывается. – Что за бред?
Сестра тяжело вздыхает и отвечает уставшим голосом:
– Часто с этого и начинаются измены: когда один партнёр перестаёт уделять достаточно внимания другому.
– Но… – мозг упрямится, он категорично не принимает оправдания предательству.
– Она почувствовала себя одинокой, а Эндрю напомнил ей, каково это – быть желанной.
– Пф! Стив, наверное, тоже почувствовал себя одиноко?
– Стив просто бабник, – закатывает она глаза. – Ложись спать, завтра в школу.
Чувство дежавю окутывает сознание молочной пенкой. Что бы ни произошло, а Леона всегда будет придерживаться системы.
Хоть какая-то стабильность.
Понедельник
И пусть я не сомневалась, что вставать утром будет тяжело, но настолько трудным подъём я даже не представляла. Волочу ноги в сторону кухни на аромат свежесваренного кофе и резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов возле самого входа, когда слышу голос Жозель. Мозг начинает паниковать, понимая, что пути отхода закрыты, ведь прямо передо мной теперь стоит её сын. Перевожу глаза чуть выше и встречаюсь с его холодным взглядом. Волосы ещё мокрые, от тела исходит аромат свежести после душа.
– Кофе? – с издёвкой шепчет он.
Собираюсь произнести какую-нибудь отговорку, но слишком уверена, что он не купится. Не придумали ещё такого оправдания, чтобы Рой Фитчер, мистер заноза в заднице, поверил в него. Сглатываю страх и гордость – и боюсь я вовсе не повторения нападения, а того, что не смогу сдержаться.
– Горишь желанием представить меня маме? – выгибаю бровь. – Тебе не кажется, что мы ещё не перешли на тот уровень отношений?
Пытаюсь дышать равномерно, чтобы успокоить сердцебиение. Мысль, что за стенкой сидит Жозель, беседующая со своей дочерью, совсем этому не способствует. Вместо того, чтобы пропустить, Рой начинает идти вперёд, выталкивая меня из укрытия. Решив, что лучше зайти