– Магия сама по себе опасна.
– Ты вбила себе это в голову, – шепчу я уже для себя, понимая, что мы не договоримся.
– Я не сделаю этого. Нет, – качает мама головой. – Я не подтолкну тебя к этому собственными руками. Ты хотела попробовать, и я дала тебе возможность. Тебе должно было хватить, чтобы понять, как сложна эта энергия.
– Ты не просто для безопасности запечатала часть энергии, – качаю головой. – Ты изначально хотела, чтобы у меня не получилось, чтобы я разочаровалась в себе и отказалась от этой затеи.
– Посмотри с моей стороны, – просит мама. – Если с тобой что-то случится…
– Да ничего со мной не случится! – взрываюсь я.
– А если случится, похоронить тебя в семнадцать?! – взрывается она в ответ.
На кухне повисает оглушительная тишина. Страшное затишье после бури, оставившее лишь обломки. На моём лице медленно появляется горестная ухмылка.
– Ты никогда в меня не поверишь, – слова даются с трудом, но они требуют выхода.
Мама прикрывает ладонью глаза. Через несколько секунд молчания она произносит:
– Как ты узнала о метке?
Сглатываю тяжёлый ком, образовавшийся после эмоционального поединка.
– Мне сказали, что это твоё любимое место.
Рука тут же слетает с лица, и мама устремляет встревоженный взгляд на меня:
– Ты видела Эннибет? Где? Что ей здесь нужно?
Реакция мамы должна была бы напугать, насторожить, но я уже не удивляюсь. Быть может, она точно так же ошибается насчёт сестры, как и на счёт магии. Не удивлюсь, если именно это и стало причиной их отдаления – то, что тётя не отказалась от своей сущности.
– Она забрала что-то своё из нашего дома, – произношу безразлично. – Сказала, что это что-то незначительное, о чём ты даже не догадывалась.
Мама хмурится и убегает из кухни. Следую за ней, наблюдая, как она подбегает к стеллажу и проверяет наличие книги магии. Затем она потирает острый подбородок двумя пальцами и идёт к себе в спальню, где проверяет шкатулку. Она пересчитывает разные по оттенкам и размерам камни, в драгоценности, как украшений, которых я сомневаюсь. Скорее они похожи на редкие минералы для каких-то обрядов.
– Всё на месте, – задумчиво произносит она.
– Она же сказала, что ты не знала об этой вещи, – пожимаю я плечами. – А если не знала, значит, не такая уж она и нужная, верно?
– Не защищай её, – суженные глаза мамы не сулят ничего хорошего. – Она пробралась к нам в дом…
– А ты считала меня сумасшедшей, – не выдерживаю я, чтобы не напомнить.
– Одри, – предупредительно негромко произносит она, – не проникайся к ней. Эннибет что-то задумала, и я бы не хотела, чтобы она втянула в это ещё и тебя.
Приподнимаю брови и сглатываю крутящиеся на языке слова о паранойе. Да, она пытала Жозель и пробралась в наш дом, но я не заметила, чтобы тётя желала зла нашей семье. От того, что я возьму у неё пару уроков, чтобы лучше разобраться в себе, мир не сломается.
Ты не оставила мне другого выбора.
Усилием киваю, на что мама тут же недоверчиво тянет:
– Одри…
– Я тебя услышала и буду осторожна, – заверяю я, не желая ей врать, но и не давая ложных обещаний.
Волчий вой заполняет комнату через приоткрытое окно. По телу пробегают мурашки. Встречаюсь взглядом с мамой и понимаю, что несмотря на разногласия, сейчас, всё же, мы во мнении сходимся: это очень, очень плохой знак.
30 КАРЕН
Пальцы дрожат, зажимая раковину в тонкие тиски.
– Ты убьёшь меня?
– Ты вампир, Карен. Я следил за тобой, надеясь, что не придётся этого делать. Я надеялся, правда. Но сегодня ты показала, что мне придётся выбрать худший вариант развития событий.
– Следил, – повторяю я, пробуя слово на вкус. – Это ты кинул шашку в здание мэрии?
Скупой кивок.
– Выходи, солнце, – произносит Ник по ту сторону двери. – Ты не будешь там прятаться вечно.
Из зеркала на меня смотрит отражение. Моё? Карен? Монстра?
Они все считают тебя монстром, – твердит голос внутри. –Только и ждут, пока ты покажешь себя.
Открываю воду, смачиваю дрожащие пальцы и смываю засохшую кровь с подбородка.
– Ты не можешь питаться, а значит, чувство голода будет только расти. Ты будешь убивать, но не будешь насыщаться. Ты положишь города прежде, чем умрёшь.
– Но ты же видел бумаги, исследования… – голос дрожит. – Помоги мне! Помоги исправить эту проблему!
– Карен… – вздыхает Ник. – Эти исследования проводились только в одну сторону. Никто никогда не делал противоядий. Никто не знает, как это делать, тем более теперь, когда Уэст мёртв.
Оттираю остатки крови с шеи. Отражение пугает и завораживает. Сколько силы в этом взгляде, сколько скрытых чувств:
Покажи им монстра, которого они ждут! Хватит быть девочкой, которая боится кого-либо обидеть, ведь они тебя обидеть не боятся.
В глазах решимость.
– Почему ты тогда не убил меня сразу? Зачем дождался, пока очнусь?
Ник досадливо цокает языком.
– Не смог. Слишком подло не дать тебе шанс.
– Не дать шанс? – усмехаюсь неверяще.
– Это будет честный бой. Учитывая твои новые способности, это будет честно, – добавляет он, словно убеждает заодно и себя.
Осматриваю ванну комнату на предмет оружия.
– Ты решила утопиться? – интересуется Ник на непрекращающийся звук воды из-под крана.
И я использовала скорость: заперлась в ванной, чтобы дать себе время подумать.
Входная дверь наверняка закрыта так, что с размаху не откроешь. Он ведь не дурак, должен был предусмотреть. Телефона у меня с собой нет. Ник имеет при себе оружие, иначе никак. Этот дом он знает лучше, чем я. У него все преимущества. Но зверь, смотрящий на меня из зеркала… зверь, сидящий внутри этого на вид хрупкого тела, онмоёпреимущество. И я им воспользуюсь.
Аккуратно, беззвучно, открываю шпингалет.
– Ка-аре-е-н…
Ближе.
– Ты же не вскрыла себе вены?
Ближе.
Шаг,