— Это ты неразумная, если думаешь, что я могла притащить сюда хворого…
— Я?! Ты, старый мешок с жабами, следи за тем, что говоришь!..
Вольфу казалось, что эта ссора завязалась давно, а теперь они просто продолжают ее. Герда размахивала руками, а незнакомка то и дело плевала ей под ноги и шипела.
— …мало времени!
— Закрой свой рот, Хеда! — гаркнула Герда. — Да, он ровесник львенка, но так даже лучше!
— Лучше?! Мы должны обучить его! Это займет годы!
— Придется поторопиться!
— Ах, поторопиться?! Сейд — не то, что изучают в спешке, старая ты…
Порыв ветра сорвал с головы Герды капюшон, седые волосы рассыпались по ее плечам. Вольф уставился на нее и наконец сумел разглядеть лицо: уже немолодое, испещренное морщинами, с тонкими поджатыми губами и складками вокруг рта. В Альтфурте он видел множество стариков, но таких пронзительных, ясных глаз не было ни у одного из них.
— Довольна? — Герда откинула волосы за спину.
— Буду довольна, когда ты уведешь мальчишку туда, откуда его притащила.
— И не подумаю.
— А я и не подумаю его обучать!..
— У тебя нет выбора, глупая ты подошва!
Они продолжили спорить. Вольф отступил в тень, присел и обхватил шею Пса руками. Ему не нравилось, когда старшие ругались, но в перепалке между старухами не ощущалось настоящей злобы — только упрямство.
— У тебя все равно нет выбора! — повторила Герда. — У нас не осталось времени. Либо этот звереныш, либо львенок окажется один на один со сворой голодных псов!
Кажется, эти слова привели Хеду в чувство. Пожав плечами, она еще раз плюнула на землю и прошипела:
— Мы пожалеем.
— Не раньше, чем попробуем сделать хоть что-то. Гебхард погиб и…
— И в этом нет нашей вины! — вновь разъярившись, гаркнула Хеда. — Он был обучен лучше, чем все его предшественники!
— Но спрашивают с нас! — в тон ей сказала Герда. — Погляди на мальчишку. Он не так плох, клянусь своими последними зубами.
Она подошла к Вольфу, рывком поставила его на ноги и сжала челюсть пальцами, заставив повернуться к Хеде.
— Он выглядит смышленым, пусть и рос с собакой.
Хеда поджала губы и раздраженно убрала кудрявый седой локон за ухо. Как она ни старалась сохранять злобное выражение лица, Вольф заметил перемену в ее взгляде. Он всегда подмечал такие мелочи: если вовремя не понять, что старший в скверном расположении духа, можно схлопотать затрещину, а то и пинок.
— Мы не должны ошибиться, — наконец сказала Хеда. — Пока мы возимся, отравленные кинжалы целятся в спину правителя.
— Я знаю об этом не хуже тебя, — буркнула Герда. — Надеюсь, Светлейший сумеет оградить его. — Помолчав, она сказала: — Нужно нагреть воды, от мальчишки несет псиной.
— Только псиной? — Хеда коснулась одного из огромных корней.
Вольф во все глаза наблюдал за тем, как в их кажущемся беспорядке появляется скрытый проход. Вскоре Хеда юркнула туда с подозрительным проворством.
— Вёльвы… — выдохнул он.
Герда отвесила ему подзатыльник и фыркнула:
— Не вёльвы. Они обычно не покупают детей у матерей, а просто уводят их, чтобы съесть.
Вольф похолодел и вцепился пальцами в шерсть Пса. Быть съеденным ему не хотелось.
— Расслабь плечи, звереныш. Ты нужен нам живым. Пока. — Герда подтолкнула его. — Иди, тебе нужно помыться. В моем доме не будет жить существо, воняющее подобным образом.
— Пес?.. — Вольф потянулся к названому брату.
— Его накормят.
— Пес!..
Герда зарычала сквозь сжатые зубы, а затем плюнула на землю, совсем как Хеда.
— Пес, Пес! — передразнила она. — Тебе придется привыкнуть жить без собаки, звереныш.
Мысль, что Пса не будет рядом, острым шипом вонзилась в сердце. Вольф прикусил задрожавшую губу, но горечь оказалась слишком велика — он разрыдался, да так, что заглушил своим ревом и шумящую под порывами ветра листву, и стрекот просыпающихся насекомых.
— Хватит! Прекрати! — Герда зажала уши. — Прекрати, кому говорю!..
Из прохода в корнях выглянула Хеда. Окинув их взглядом, она шустро выбралась, обломила низко свисавшую тонкую ветвь и двинулась к ним. Вольф сразу почувствовал, что ничем хорошим для него это не обернется, потому бросился прочь, на бегу вытирая сопли рукавом.
— Стой, звереныш!..
Что-то обвило ноги, и Вольф упал, больно ударившись о землю грудью и подбородком. Он застонал, перевернулся на спину и уставился на молодые побеги, опутавшие его ступни и голени.
— А теперь… — подоспевшая Хеда схватила его за шиворот и приподняла. — Теперь ты должен запомнить: если попытаешься сбежать, мы отправим за тобой голодные тени, которые разорвут тебя на части быстрее, чем ты покинешь лес. Усвоил?
Вольф кивнул. Спорить с Хедой почему-то не хотелось.
— Пойдем. — Она поставила его на ноги и толкнула в спину. — От тебя правда воняет.
— Пес… — проскулил Вольф.
— Стоит на своем, — заметила Герда. — Достигнет козлячьего возраста — и создаст всем вокруг много, очень много проблем.
— Если доживет. — Хеда снова толкнула Вольфа, заставив его спуститься по корням к проходу. — Но, знаешь, Герда, из всех качеств, присущих людям, упрямство — не самое дурное.
— Еще бы мне не знать, я же живу с тобой под одной крышей.
— Ты, мешок с дохлыми жабами!..
Под звуки вновь завязавшей перепалки Вольф вошел в открытую дверь дома в корнях госпожи.
* * *
— Ты должен научиться пользоваться ложкой, читать и писать, прислуживать, если понадобится. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Вольф покачал головой — он был слишком впечатлен тем, что по мановению тонкого свежесрезанного прутика Хеды большая деревянная бочка сама собой наполнилась водой. Слова Герды никак не доходили до его разума.
— Еще и читать не умеет, — проворчала Хеда, сидевшая у очага в углу. — Бесполезный мальчишка…
— Читать умеет не каждый князь, — напомнила ей Герда. — Дело пары месяцев.
— Пары месяцев? Ты слишком сильно веришь в него.
Пока старухи переругивались, Вольф разглядывал низкий деревянный потолок, тяжелые балки, увешанные травами и выделанными шкурами мелких животных, и вдыхал запах мыльной травы, которой его натирала Герда. Сколько Вольф себя помнил, он всегда мылся в грязной речушке недалеко от города, а зимой, бывало, неделями ходил в одной и той же одежде, покрываясь грязью. Его тело сильно чесалось, но он знал, что, если пожалуется на это, мать обольет его холодной водой и разотрет жесткой тряпкой, потому молчал и к весне превращался в заросшее неопрятное существо, больше напоминавшее зверя, чем человека.
— Так-то лучше, — пробормотала Герда. — Дай-ка посмотрю на тебя!
Она взяла его за подбородок и заставила поднять голову. Стекающая с волос вода заливала глаза, но Вольф старательно смаргивал ее.
— А ты не так уж и уродлив, — заключила она, цокнув языком. — Вольф…
— Еще не волк, так, всклокоченный, недоедающий щенок, — вставила Хеда.