В эту какофонию вплетался новый звук, мощный, ритмичный плеск гигантских волн. Эгилия. Королева Мертвых пришла на помощь мужу, притащив с собой, кажется, целый подземный океан. Семейный подряд в действии.
Надо было бежать туда, помогать. Айсштиль под контролем Осколка была страшнее ядерной бомбы с таймером на рандоме. Я сделал шаг к выходу…
Вжух!
Из темноты дальнего коридора вырвался сгусток пульсирующей фиолетовой энергии. Он летел прямо мне в спину.
Рефлексы сработали быстрее мысли. Я развернулся, выставляя перед собой руку.
— Щит Бездны!
Черная полусфера соткалась из воздуха за долю секунды. Заклинание врезалось в неё с грохотом, разбрызгивая магические искры. Но щит выдержал, лишь слегка прогнувшись.
Из мрака, прихрамывая и держась за пробитую грудь, вышел Темный Эстро. Он выглядел паршиво. Плащ изодран, из раны сочится черная жижа. Через разбитые стекла противогаза были видны его глаза. В них все еще горел тот самый фанатичный огонь.
— Неужели ты думал, что я сдохну от двух дырок в груди? — просипел он, сплевывая на пол черную слюну. — Я живучий, как таракан. И такой же назойливый.
— Тараканов обычно давят тапком, — парировал я, призывая Черный Клинок. — А у меня для тебя есть тапок сорокового размера с функцией аннигиляции. Ты не устал позорить мое честное имя своим существованием?
— Честное имя? — Осколок рассмеялся, и этот звук был похож на скрежет. — Не смеши. Ты — слабак, играющий в героя. А я — эволюция.
Он вскинул руки, и тьма вокруг него сгустилась, принимая форму бритвенно-острых лезвий.
— Ну давай, эволюция, — я встал в боевую стойку. — Покажи, чему ты научился в своей канализации.
Мы рванулись навстречу друг другу. Тьма против Тьмы. Безумие против Безумия.
Глава 20
Слабое место
Мы сошлись в центре зала с такой силой, что реальность взвыла от боли.
Мой Черный Клинок встретился с искаженным пространством, которое Осколок использовал вместо щита. Звук был такой, словно кто-то с остервенением провел ржавым гвоздем по стеклу размером с небоскреб. Искры — черные и фиолетовые — брызнули во все стороны, прожигая древний камень пола.
— Ты предсказуем! — выплюнул Осколок, и его лицо перекосило от напряжения. — Я знаю каждый твой шаг, каждый вдох, каждую мысль, потому что я и есть ты!
Он яростно взмахнул рукой, и пространство вокруг меня свернулось в тугую, тошнотворную спираль. Пол внезапно стал потолком, а стены превратились в пол, заставив гравитацию сойти с ума. Меня швырнуло в сторону, прямо на торчащие из стены острые пики декоративной решетки.
Но я уже видел это. За микроскопическую долю секунды до того, как он начал формировать заклинание. Первая Синхронизация Бездны работала на пределе возможностей, разгоняя мой мозг. Мир для меня был расчерчен сложными векторами вероятностей. Я видел красные линии угроз еще до того, как они становились реальностью.
— Знать ноты недостаточно, чтобы начать играть, приятель, — ухмыльнулся я, чувствуя азарт битвы.
Я не стал бессмысленно бороться с гравитацией. Я позволил ей увлечь меня, но в самый последний момент открыл малый портал прямо под собой. И вышел из другого портала — прямо над головой Осколка, уже занося клинок для сокрушительного удара.
Осколок среагировал мгновенно, как испуганная кошка. Он не уклонился, он просто… исчез. Схлопнулся в точку, оставив после себя оглушительный хлопок вакуума. Возник в десяти метрах левее, целый и невредимый.
— Порталы? — пренебрежительно фыркнул он. — Как банально и пошло.
Он сжал кулак, и воздух вокруг меня затвердел, превращаясь в невидимые стальные тиски. Кости жалобно затрещали под давлением.
— Я покажу тебе, как нужно использовать пространство по-настоящему!
Он резко дернул рукой, и нас обоих вышвырнуло из замка. Без перехода, без привычной воронки. Просто мгновенная и жесткая смена декораций, от которой закружилась голова. Мы оказались в самом эпицентре бури.
Вокруг творился натуральный ад. Аймос и Эгилия с яростью наседали на Айсштиль. Это была битва стихий в чистом виде. Владыка Мертвых швырял в ледяную богиню куски раскаленной магмы, вырывая их прямо из недр земли силой воли. Эгилия обрушила на нее цунами из призрачной воды, пытаясь сбить с ног, утопить.
Но Айсштиль… О, моя королева была великолепна и ужасна в своей холодной ярости. Она стояла в центре ледяного шторма, и ее глаза горели безумием и силой. Она замораживала магму в полете, превращая ее в безобидные дымящиеся булыжники, и строила ледяные стены, о которые с грохотом разбивались волны.
— Скучаешь по бывшей? — крикнул Осколок, заметив мой взгляд. — Она теперь моя! И она убьет твоих друзей с особым удовольствием!
Он запустил в меня бритвенно-острым лезвием сжатого пространства. Я отбил его Клинком Бездны. Заклинание отлетело в сторону, но отдача пронзила руку до самого плеча.
— Она убьет тебя первым, когда очнется, и я буду продавать билеты на это шоу! — рявкнул я в ответ.
Я рванул к нему, сокращая дистанцию рывками. Мы пронеслись мимо сражающихся богов, едва не попав под раздачу. Айсштиль, краем глаза заметив нас, махнула рукой, и в нашу сторону полетел рой смертоносных ледяных копий.
— Черт! — я нырнул в тень, пропуская смерть в сантиметре над головой.
Осколок же просто искривил пространство перед собой, и копья, описав невозможную дугу, полетели обратно в Айсштиль.
— Не отвлекайся, дорогая! — издевательски крикнул он ей.
Мы снова сцепились в клинче. Удары сыпались градом, звуки сливались в сплошной гул. Я использовал Бездну, создавая щиты и клинки, он использовал геометрию, ломая углы и расстояния. Мы телепортировались каждую секунду, мелькая по полю боя как стробоскопы на рейв-вечеринке.
Вспышка!
Мы на крепостной стене. Внизу, в бурлящем море тварей, Карнакс и Ноктус рубились с Громовержцем. Зрелище было грандиозным и пугающим. Громовержец, огромный, как скала, махал своим Скипетром, и каждый его удар превращал десятки монстров и призраков в кровавую пыль. Ноктус в форме Космической Ночи окутал его тьмой, пытаясь ослепить и замедлить. Карнакс, пылающий бог войны, пер напролом, нанося точечные удары в уязвимые места, пытаясь вскрыть непробиваемую золотую броню.
— Твой друг-консервная банка скоро станет металлоломом! — прокомментировал Осколок, блокируя мой удар и пытаясь подло пнуть меня в живот.
— Он крепче, чем