— Ты пялишься.
— Ты можешь меня винить за это?
Ноа фыркнул и продолжил вытирать волосы полотенцем.
Я подождала, пока он заберется в постель, прежде чем спросить:
— Что с тобой произошло? — Его кожа была покрыта шрамами. Некоторые я помнила, а некоторые нет. Я провела пальцами по жесткой серебристой линии на его грудной клетке, а затем по той, что была чуть ниже.
— Ножевая рана, — лениво протянул он, лежа на спине, позволяя мне исследовать его. — И это тоже.
— И это? — Я прошептала, опускаясь ниже, положив ладонь на самый большой рубец на его прекрасном теле. Я почувствовала, как он вздрогнул от моего прикосновения. — Как ты это получил?
— Это ожог, Торн, — прохрипел он, накрывая мою руку своей. — От автокатастрофы.
— Ты обгорел той ночью? — удалось выдавить мне. Воспоминания о пламени вокруг машины, в которой мы с Ноа оказались в ловушке, затопили меня, и я вздрогнула. — Мне так жаль, — выдавила я.
— Я знаю, что тебе жаль, — ответил он, и я надеялась, что он слышит мои извинения, всю глубину моего раскаяния. Печаль, которую я чувствовала из-за того, куда его привела жизнь, переполняла меня. Он сидел в тюрьме, его мама умерла, и большую часть своей жизни он был совсем один.
— Моя очередь осматривать, — прервал он, явно не желая говорить об этом.
Перевернув меня на спину, Ноа лег на бок надо мной и провел пальцами по моей обнаженной коже.
— Такая мягкая, — прошептал он, подталкивая мой живот носом. Его дыхание на моей коже усилило покалывание между ног. Его глаза потемнели, когда он переместил руку, чтобы остановиться между верхней частью моих бедер. — А как насчет этого? — прошептал он, проводя большим пальцем между моих влажных складок, медленно обводя мой клитор, наблюдая за мной, как ястреб. — Тебе все еще нравится, когда я трогаю тебя здесь, Торн?
— Да, — прошептала я. Мое дыхание сбилось, пока я извивалась под его прикосновениями. Я не была особо одарена грудью, но, когда рот Ноа сомкнулся над одной из них, взяв мой твёрдый сосок в рот и застонав от удовольствия, я забыла о своей неуверенности. Чувства, которые он вызывал во мне, были не похожи ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Как будто его тело было создано с единственной целью — доставлять мне удовольствие. Мы идеально подходили друг другу. Мне хотелось лизнуть его. Я знала, что это звучит безумно и отвратительно, но это была правда. Я хотела прижать его голову к своей груди и убаюкивать его там, заботиться о нем. Питать его. А затем лечь на спину и позволить ему делать все, что я никогда не позволяла делать со мной другому мужчине.
Я хотела быть той, кто будет лечить его раны и растирать его после каждой схватки. Я хотела быть той женщиной, которая была у него на руке. Я хотела, чтобы он хотел меня так же, как я хотела его. Это было глубокое, плотское желание.
Он был настоящим мужчиной. Не похожим ни на кого другого, кого я когда-либо встречала, и я хотела, чтобы он обладал мной, телом и душой. Я хотела связать его в такие узлы, которые он никогда не оставит. Я так сильно его любила.
— Посмотри, как твое тело реагирует на мое, — прошептал он, целуя каждую из моих грудей. — Это потому, что ты моя пара, — добавил он почти отчаянным тоном. Переместившись так, чтобы он лежал надо мной, Ноа раздвинул мои бедра и устроился между ними. — Твое тело хочет мое тело, а мое сердце хочет твое, — прохрипел он, прежде чем заполнить меня одним глубоким толчком. — Мы подходим друг другу.
Поглаживая его щеку рукой, я заставила его посмотреть на меня, когда я прижалась к нему, позволяя ему овладеть мной, обнажая свою душу перед мужчиной, который ею владел.
— Какие у тебя планы? — простонал он, зарываясь лицом в мою шею, когда он погружался в меня.
— Когда? — ахнула я, сжимая ногами его бедра, выгнув спину. — Завтра?
Он покачал головой.
— Нет, Торн.
Я почувствовала, как он улыбнулся, утыкаясь в мою кожу.
— На всю оставшуюся жизнь.
Я не ответила ему.
Я не могла.
Ощущения, проносившиеся сквозь меня, сделали невозможным составить связное предложение.
Поэтому я ответила ему поцелуями, я сказала ему, что люблю его своими прикосновениями, и я пообещала никогда не оставлять его со своими слезами.
После этого никто из нас не произнес ни слова — больше нечего было сказать.
Мы просто лежали вместе в темной комнате, неподвижные, все еще соединенные.
Я была потеряна в Ноа и знала, что никогда не найду выхода. Всепоглощающая любовь и непогрешимая одержимость. Для меня не было выхода из этого. Я была связана с ним. Всегда была. Всегда буду. Я не верила в родственные души, но если бы и верила, то просто знала, что он мой. Мы были полным беспорядком. Мы боролись. Мы спорили. Мы почти убили друг друга. Но мы не могли жить друг без друга, и это было важно. Ноа Мессина поглощал каждую мою мысль. Он заставил меня почувствовать, что я родилась с единственной целью — быть его парой. Его женщиной. Второй половинкой его израненной души. Мы оба были испорчены без возможности восстановления. Но это не имело значения. Я последую за ним. И я верну его доверие, даже если это будет последнее, что я сделаю.
Три дня — это все, что потребовалось. Три дня, чтобы мой мир перевернулся с ног на голову. Три дня, чтобы узнать, что все, во что я когда-либо верила, было ложью. Три дня, чтобы заставить меня потерять свои запреты и упасть.
Наконец, когда секунды превратились в минуты, а его дыхание стало глубоким и ровным, усталость овладела мной, и я уснула, запутавшись в Ноа Мессина.