Ноа
Когда я проснулся, снаружи было еще темно, и Тиган все еще была в моей постели, обвитая вокруг меня. Я потянулся, вытянув свои затекшие конечности, и она заворчала во сне, протестуя против того, что ее потревожили, прежде чем снова прижаться ко мне.
Мысль о том, чтобы встать с этой кровати утром, была чертовски болезненной. Здесь, в этой постели, наш собственный личный пузырь защищал нас. Я был голым, она была голой, и между нами не было никаких преград. Никаких стен неуверенности и боли, и никакой гребаной опасности. Когда я встану с этой кровати, все изменится. Реальность просочится и испортит мое счастье.
Вытянув шею, чтобы посмотреть на нее, мое сердце забилось быстрее при виде ее головы, покоящейся на моей груди. Лунный свет, льющийся из окна, освещал нас, освещая ее лицо мягким сиянием.
— Я люблю тебя, ты, маленькая фруктовая булочка, — прошептал я, поглаживая ее щеку большим пальцем. — Но ты не делаешь это легким.
— Я слышала это, — проворчала она, выглядывая из-под меня одним карим глазом.
Перевернув ее на спину, я поднялся над ней, опираясь всем своим весом на локти.
— Ты должна была, — поддразнил я, не в силах удержаться и поцеловать ее милый маленький носик-пуговку.
Подтолкнув ее ноги коленом, я одобрительно зарычал, когда она позволила бедрам раздвинуться, напоминая растрепанного ангела.
— Я хочу, чтобы ты была моей самой большой поклонницей, — сказал я ей, прижимая ее руки над головой. Опустив лицо к ее лицу, я втянул ее распухшую нижнюю губу в рот и пососал. — Я хочу слышать, как ты кричишь мое чертово имя, когда смотришь, как я дерусь, и хочу видеть гордость на твоем лице, когда я побеждаю. Потому что я побеждаю, Торн. Каждый раз. Я побеждаю ради тебя.
Я хотел, чтобы она осталась со мной ради меня. Не ради славы, денег или чертовой власти. А ради меня. Просто ради меня. Сломанного и избитого, каким я был. Я хотел быть достаточным хотя бы раз в жизни.
— Я всегда была твоим самым большим поклонником.
Упираясь в грудь, я позволил Торн толкнуть меня на спину и наблюдал сквозь полуприкрытые глаза, как она взбирается на меня сверху.
— И это не имеет никакого отношения к твоей карьере. — Сжав мой член в своей маленькой руке, Торн приподнялась надо мной и потерлась об меня. — Но почему это так важно для тебя? — прошептала она, глядя на меня сверху вниз.
— Потому что я хочу твоего восхищения, — прошипел я. Схватив ее за бедра, я посадил ее себе на член. — Я хочу твоего одобрения.
Она была такой мокрой, что я полностью скользнул в ее узкую маленькую киску.
— И я хочу твоей гребаной любви.
— Ты уже имеешь это, — закричала она, подпрыгивая вверх-вниз на моем члене. Ее киска вокруг меня была чертовым раем. Она сильно ударила, и я одобрительно зарычал.
Блять, я не помнил эту версию Тиган. Но я не жаловался. Она могла играть со мной всю чертову ночь.
— О Боже, Ноа, ты владеешь мной полностью, — закричала она.
— Ты уверена в этом? — прошипел я, толкаясь вверх, когда она резко опустилась. — Блять, владей мной, Торн.
Она ускорила темп, скача на мне сильнее и быстрее, прижимая меня к матрасу своими бедрами.
Поднявшись, я взял ее упругие груди в свои руки, скручивая и сжимая ее соски, пока она не запульсировала вокруг моего члена, сжимая меня так сильно, что я выстрелил в нее, как пушка, наполняя ее своим семенем, и чертовски любя ее, когда она прижалась к моей груди, оставив наши тела соединенными.
ГЛАВА 34
Ноа
В следующий раз я проснулся от солнечного света, льющегося в окно, и громкого грохота молотка, доносящегося из другой комнаты.
Желая остаться здесь с Торн, но зная, что мне придется столкнуться с реальными проблемами, я выскользнул из-под нее и накрыл ее голое тело простыней, скомканной у изножья кровати.
Нагнувшись, я схватил свои штаны с пола, прежде чем выползти из комнаты, перешагивая через разбитое стекло и мебель, которые были свидетельством потери моего контроля прошлой ночью.
Закрыв за собой дверь, я надел штаны, прежде чем подойти к двери и потянуть ее внутрь.
— Ты тупой сукин сын. — Это были первые слова, которые сказал Куинси, когда он ворвался в номер, выглядя так, словно его разогрели до смерти, а затем быстро добавил:
— Ты хоть представляешь, сколько проблем тебе стоил твой трюк в баре прошлой ночью?
Лаки вошел следом за ним в очках Ray Ban, держа в одной руке поднос с четырьмя одноразовыми стаканчиками, а в другой — пластиковый пакет.
— И тебе привет, — пробормотал я, захлопывая за ними дверь. — И, если ты не против, говори тише, — добавил я, скрестив руки на груди. — Торн все еще спит.
— Торн? — Лицо Куинси приобрело фиолетовый оттенок. — Ты куришь какой-то особый сорт сигарет, Мессина?
Пройдя к дивану, Лаки опустился на него.
— Так он называет свою женщину, — усмехнулся он, доставая вкусности из пластикового пакета и показывая пончик, покрытый сахарной глазурью. — То есть, заноза в боку, — добавил он, слизывая глазурь с пальцев.
— Так вот и все, что касается клейма бродяги, — задумчиво проворчал Куинси, почесывая лысину, пока его взгляд скользнул к татуировке на моем боку.
Подойдя к дивану, я опустился рядом с Лаки, покачав головой, когда он предложил мне пончик. Я не ел эту обработанную сахарную дрянь, и Лаки это знал.
— Сколько мне это стоило?
— Тридцать тысяч, — пропищал Лаки. — Десять за человека.
— Этот ублюдок заслуживает гораздо худшего, чем получил, а я едва притронулся к остальным двум, — парировал я, раздраженный тем, что эти ублюдки разгуливают с моими чертовыми деньгами. В моей голове промелькнули синяки на лице Тиган, и единственное, о чем я жалел, это то, что не вывел их из строя — навсегда.
— Ты хоть представляешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы убедить этих ублюдков не выдвигать против тебя обвинения? — потребовал Куинси, разъяренный,