Над Мурешом опускается легкая дымка, а босые ноги Мирчи сами собой стремятся к забору, почти скрытому в зарослях крапивы. Быстрый взгляд в сторону директорского особняка, сердце колотится сильнее. Вот одна нога уже по ту сторону забора, в нос ударяет чудесный аромат летних яблок… Наконец-то!
Мирча уже сидит верхом на самой толстой ветке. «Сперва отдышусь, а потом съем первое яблоко. Хорошо, что удалось незаметно стащить папкин ремень. А то все яблоки порастерял бы», — думает он, все еще дрожа.
Разговаривая так сам с собой, Мирча все выше взбирается по дереву, засовывая яблоки за пазуху. Бросает взгляд вниз, на землю. Эх, уронил одно яблоко, самое большое, нужно запомнить, куда оно упало.
Вдруг в окнах, куда упорно заглядывают ветви яблони, вспыхивает яркий свет.
Мирча на верхушке дерева, вцепился в ветку и замирает от неожиданности. В кабинет входит господин Гимба. Будь у Мирчи свободной хоть одна рука, он протер бы глаза. Ведь он сам видел, как тот уехал. Господин Гимба подходит к письменному столу и роется в ящике. Потом останавливается посреди комнаты, вытирает лоб белым платком в такую же полоску, как на носочках Нелу, и подходит к окну. Открывает его, всматривается в сад. Быстро поворачивается на каблуках и большими шагами подходит к сейфу. Медленно, словно прислушиваясь к чему-то, поворачивает в замке ключ. Поднимает с пола желтый портфель, раскрывает его и засовывает туда кучу бумаг. Мирча слышит, как позвякивают ключи. Господин Гимба гасит свет и тихонько прикрывает дверь. Слышно, как скрипит гравий на дорожках аллеи.
Мирча готовится соскользнуть вниз и перемахнуть через забор. Ему уже кажется, что он добрался до забора и одним прыжком перескакивает через него. Об упавшем яблоке он и не помнит.
Но в аллее вновь слышатся шаги. Из-за угла дома появляется господин Гимба с портфелем. За ним, глухо рыча, словно у него что-то клокочет внутри, ковыляет на кривых ногах мопс Неро.
Из-за угла дома появляется господин Гимба, позади ковыляет мопс Неро.
Спасения нет.
Господин Гимба останавливается под самым деревом, наступает на упавшее яблоко и отбрасывает его в траву. Мопс кидается за яблоком, сгоряча кусает его, но тут же выплевывает и возвращается к хозяину.
Мирче кажется, что они торчат здесь уже целый час, если не дольше. Господин Гимба вдруг подходит к погребу, приподнимает дверцу и спускается вниз. Мопс остается снаружи, и бедняга Мирча никак не может спуститься. Хорошо еще, что он сидит верхом на ветке. Но его ноги будто оцепенели.
Наконец господин Гимба, уже без портфеля, вылезает из погреба и осторожно опускает дверцу.
Снова входит в дом. Но мопс не двигается с места. Разлегся, дьявол, под самым деревом, прижав морду к невысокой траве. В доме снова вспыхивает свет. Мирча даже не мог бы сказать, как давно он сидит на верхушке дерева. Ему холодно, страшно, хочется есть. Он боится даже вздохнуть. А как мучительно хочется спать! Сердце у него сжалось от тоски. Он думает о постели, о доме — о том, как мама взбивает на ночь подушки, посылает его перед сном мыть ноги, как он потом вытягивается под одеялом и поворачивается лицом к стене.
«В летние вечера простыни такие прохладные…» — думает он, и его одолевает дремота.
Мирча совсем было уснул, но мопс вдруг вскакивает и с лаем бросается к калитке. На улице раздается гудок автомобиля. Машина директора. Господин Гимбавяну появляется в дверях, шикает на собаку и спрашивает шепотом:
— Ты приехал, Вирджил? Очень хорошо.
Но из машины выходят трое мужчин. Еще не очнувшись от сна, Мирча в темноте сперва не узнает их. Чей-то низкий голос говорит:
— Зайдемте в дом, господин Гимбавяну.
А через секунду слышится снова скрип двери и голос господина Гимбы:
— Марш, Неро! Убирайся отсюда!
Все сошло бы гладко, если бы в кабинете снова не зажегся свет.
Мирча чувствует, что сонливость как рукой сняло.
В кабинет вошел его отец. Рядом с огромной квадратной пепельницей он кладет свою клеенчатую сумку, в которой обычно носит на работу еду. А отец Джи́лу Коври́га что-то требует у господина Гимбы. Спиной к окну, на стуле с изогнутыми ножками, сидит третий человек.
Господин Гимба вынимает из сейфа деньги. Трое мужчин открывают все ящики, вываливают оттуда на стол бумаги, и под ними скрываются и пепельница, и хрустальная чернильница, и статуэтки. Они размахивают руками и вроде сердятся, но окошко сейчас закрыто, так что Мирча не может ничего разобрать.
Потом Мирча видит, как все поднимаются. Папа что-то говорит господину Гимбе, и лицо у него суровое. Гимба молчит и не отвечает на вопросы. Все выходят. Свет снова гаснет. Мужчины подходят к дереву и что-то ищут под окном. Господин Гимба останавливается у погреба.
Мирча пытается устроиться поудобнее, но делает неловкое движение и роняет яблоки. Несколько штук попадают в мопса, тот принимается лаять.
— Кто это там? — кричит господин Гимба.
Мирча не слезает, он почти падает вниз, жалобно плача. Мужчины окружают его.
— Ты что тут делаешь?
Отец Джилу Коврига приходит в себя первым:
— Наверно, и Джилу тоже где-нибудь здесь околачивается?
— Нет.
Третий человек смеется.
— Вот это да! Каждый занят своим делом. Они занялись садом, мы — лесопилкой. Значит, полная национализация. Только им не нужны никакие документы, а нам они необходимы. И куда только этот мошенник их упрятал?
Мирча вспоминает о дверце погреба. Он чувствует, что страх его проходит. Если уж и папа рассмеялся — значит, ничего страшного нет. Он набирается храбрости и тянет отца за рукав. Тот нагибается, и Мирча шепчет:
— Они в погребе.
* * *
На заре трое мужчин и мальчик шагают по направлению к рабочему поселку.
— Эй, малец, для нас у тебя не найдется яблочка? — спрашивает отец Джилу. — Хорошо бы сейчас погрызть после табака.
Все смеются:
— До чего ж хороши летние яблоки!..
Штефан Лука. Омут Близнецов
В горах лето не жаркое и воздух чистый. Вода Би́стры не похожа на ленивую, тепловатую и тихую воду равнинных рек; эта река бурная, холодная, шумливая. В ее пенистых волнах прячется резвая форель с радужной чешуей, которую трудно приманить на крючок удочки.
А в некоторых горных