Не находя в себе утешения, я переключил свое внимание на смокинг, висящий на двери моей спальни, прежде чем перевести взгляд на спящую красавицу в моих объятиях. Она спала несколько часов, в то время как я не сомкнул глаз. Мне было неуютно в своей постели, поскольку девяносто процентов ночей я спал в ее постели, так что это не совсем успокоило охватившее меня беспокойство.
Но то, что она была здесь, в моем пространстве, когда ее тело касалось моего, дало мне подобие покоя в этой комнате, которого у меня не было раньше. Она заставила меня захотеть остаться с ней в этой постели. Она заставляла меня хотеть расслабиться. Потому что я любил ее. Каждой частичкой себя. Каждой косточкой в моем теле. Ущербный и весь такой, какой я был. Я ничего не мог с собой поделать. Это было инстинктивно. Это было всепоглощающе. Это было навсегда.
Когда мой взгляд скользнул по ней, я почувствовал, как мое сердце привязалось к ней, одновременно прикрепляясь и сворачиваясь замысловатыми узлами вокруг каждой ее части. Я знал, что никогда не забуду эту девушку, что делало ложь ей почти такой же немыслимой, как и откровение.
Ведя внутреннюю войну, в которой я в любом случае проигрывал, я молча ждал, пока она, наконец, пробудится ото сна, принеся с собой улыбку, которая сияла ярче любого солнца над Баллилаггином.
— Доброе утро, мистер Смайлик, — сонно пробормотала Клэр, перекатываясь на бок и обнимая меня рукой и ногой. — Мм, мой человеческий излучатель ²¹.
— Доброе утро, миссис Смайлик, — ответил я, чувствуя, как все мое тело воспламеняется теперь, когда она проснулась. — Ты в порядке? — Ее мягкое, чуть припухлое дыхание щекотало мою грудь, но я не сдвинулся ни на дюйм. Мне нужно было тепло, исходившее от нее. Свет. — Тебе больно?
— Я чувствую себя великолепно, — сонно ответила она, придвигаясь ближе, пока наши тела снова не слились воедино. — Прошлая ночь была супер веселой.
Супер.
Я улыбнулся, когда она произнесла это слово.
Это было чертовски восхитительно.
И прошлая ночь была больше, чем просто супер веселой. Это значило для меня все. Она никогда не поймет, скольких демонов она выгнала из моей комнаты своим телом. Быть с ней в этой постели, в той же кровати, где я пережил бесчисленные ночи пыток на протяжении всего своего детства, было настолько катарсическим, что казалось почти сюрреалистичным.
Скажи ей, велело мое сердце, просто скажи ей.
— Нам действительно нужно идти в школу?
— Нет, — прохрипел я, снова отбрасывая свои воспоминания, чтобы жить настоящим моментом с человеком, ответственным за то, чтобы мое сердце билось с тех пор, как мне исполнилось семь лет.
— Да, это так, — сказала она со вздохом. — Маме позвонит Ди, если я не появлюсь в школе, и тогда нас поймают, потому что она позвонит Эдель и узнает, что меня нет дома у Шэннон.
Я заерзал от дискомфорта.
— Ты в порядке? — Она подняла голову, чтобы посмотреть на меня. — Твое тело только что одеревенело.
— Я в порядке, — заверил я ее, пытаясь придумать, что делать или как сформулировать то, что, как я знал, я должен был раскрыть. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
— О?
— Да. — Я глубоко сглотнул и закрыл глаза, мысленно готовясь к вполне реальной возможности того, что она вот-вот бросит меня. — Это из-за Ди.
Нет, мое сердце протестовало, это о Марке.
— Одно дело за раз, — прошептала другая часть моего разума.
Расскажи ей все.
— Ди? — Клэр спросила, нахмурившись. — Из Томмен?
— Да. — Облизывая губы, я чертовски усердно пытался обдумать следующий выбор слов, зная, что не смогу все испортить. — Я, ах, я …
— Ты что? — Поддразнила Клэр, протягивая руку, чтобы ущипнуть меня за сосок. — Что лишило тебя дара речи, Джерард Гибсон?
Просто, блядь, скажи это.
Будь мужчиной и скажи ей, черт возьми.
Она заслуживает правды!
— Я был с ней несколько раз, — выпалил я, а затем с трепетом затаил дыхание.
Но Клэр никак не отреагировала. Вместо этого она продолжала улыбаться мне, ожидая признания. Потому что она была слишком чиста, чтобы считать что-то настолько чертовски неправильным. Господи, Джонни был прав. Произносить это вслух звучало совершенно неправильно. Это было мерзко. Я почувствовал себя грязным.
— Ди, — повторил я, когда она не поняла, к чему я клоню, или просто была слишком милой, чтобы понять, в какое дерьмо я вляпался. — Я был с ней, Клэр.
— Что ты имеешь в виду? — ответила она, на ее хорошеньком личике отразилось замешательство.
— Я имею в виду, что я был с ней, — повторил я, произнося слово «был» в надежде, что она не заставит меня вдаваться в подробности. — В прошлом.
— В прошлом?
— Да. — Я медленно кивнула, чувствуя, как мое сердцебиение достигает опасной частоты ударов в секунду. — Но ничего не происходило с пятого курса, и ничего не происходило с тех пор, как мы были вместе.
Когда она продолжала смотреть на меня, не мигая, я издал болезненный стон.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь, детка.
— Я не знаю, что сказать, — ответила она, медленно принимая сидячее положение. — Потому что я не понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что была с секретаршей школы.
— Женщина-кошка — Ди, Клэр.
Теперь она поняла.
Ее черты были пропитаны болью, и я хотел умереть.
— Ты переспал с ней?
— Нет. — Я покачал головой. — Нет, я этого не делал, клянусь. Я был таким только с тобой.
— Тогда что…— Ее голос оборвался, и она прижала руку ко лбу. — Вы были близки с ней другими способами?
— Да.
— В том, как ты был близок со мной, или в том, как я была близка с тобой?
Я знал, о чем она спрашивала, и я чертовски ненавидел себя за ответ, который должен был ей дать. — Это все я. Я был тем, кто прикасался …
— Тсс! — Она зажала мне рот рукой и сильно содрогнулась. — Я могу понять это и без более мелких деталей.
— Я не знаю, почему я позволил этому случиться, — признался я, когда