Отпуска. Москва
Отпуска мы обычно брали раз в три года. За три года вымотаешься, конечно, зато потом получалось сразу месяцев пять-шесть отпуска. Ездили обязательно в Москву и Подмосковье к Валиным родным, потом в Киргизию к моим родным – везде по месяцу. А что время оставалось, брали профсоюзные путёвки – на отдых и экскурсии. Везде были: в Одессе, во Львове, в Крыму, в Риге, в Грузии, Киргизии, Казахстане, в Волгограде на Мамаевом кургане … В общем, весь Союз, считай, объездили.
Валя моя родом из Подмосковья, из Воскресенска. Это 88-й километр от Москвы. Она 34-го года рождения. Тоже войну запомнила, особенно, когда Москву бомбили. Из детства вспоминала, как её мама, Дрождина Пелагея Михайловна (20.05.1894 г. р.), во время авианалёта, когда Воскресенск бомбили в 41-м, как курица-наседка юбку свою огромную раскроет и кричит всем малым, зовёт с огорода к себе, собирает и юбкой-то пытается накрыть, спрятать детей под этой ситцевой юбкой от осколков снарядов. Шуру, Катю, Колю, Валю и Витю – самого младшего…
Где-то в 50-м мужа Валиной сестры Кати, он военный был, перевели на Сахалин, и они вдвоём уехали. А потом, когда обустроились, Валя привезла к Кате на Сахалин её сына Колю Чернова. Ему годика три или четыре было. Ну, они-то все потом вернулись назад в Подмосковье, а Валя так и осталась здесь, на Сахалине.
Мы обычно в Москве останавливались у Николая с Тамарой. Ну и в Воскресенск к Валиной маме ездили.
Мы за этот месяц в столице пытались всё успеть. Всякими путями доставали билеты: то в Бородинскую панораму, то на ВДНХ, то ещё куда. С таким трудом, помню, – на балет «Лебединое озеро» в Большой театр. Как раз проходил международный конкурс артистов балета. Говорим Тамаре с Колей: «Давайте и на вас возьмём?» – «Да нет, мы, мол, в Москве живём, у нас всё это рядом, мы всегда успеем». В общем, когда за столом собираемся, выясняется, что и там они не были, и там, хотя и в Москве живут. А у нас, наоборот, жажда была всё успеть, всё посмотреть.
Да, конечно, мы тоже думали переехать с Сахалина. Валина мама (баба Поля) даже написала завещание Вале на полдома в Воскресенске. Хотели прописку в Подмосковье получить и домик какой-нибудь купить. Мы и вещи собирали, и вполне серьёзно думали ехать. Но не забуду, как поскандалил я там, где прописывают, из-за тех лимитов на прописку. Вышел на улицу, ругаюсь почём зря: «Мы же в одной стране живём! Почему кому можно прописку, а кому нельзя? Нас что, поделили на людей разного сорта?!» А мне милиционер, под козырёк: «Гражданин, что это за разговоры такие? Ну-ка, пройдёмте…» В общем, махнули мы рукой на всё это дело и оставили мысли о переезде. И больше уезжать с Дальнего Востока не думали. Значит, уже так судьба сложилась…
Дальний Восток стал нашей второй Родиной. Здесь и дети наши выросли, здесь и мы навсегда останемся…
Отпуска. Киргизия
После войны, примерно в 1951 году, из-за голода вся моя оставшаяся семья (мама – Целикина Елизавета Васильевна с детьми: Саша, Лида, Тамара) из Алапаевска переехала в Киргизию, к своему брату – Цепляеву Василию Васильевичу. Там они поселились в посёлке Пржевальск у озера Иссык-Куль.
Мы обычно приезжали к ним раз в три года. Летали самолётом через Алма-Ату в Казахстане, а оттуда уже машиной до Пржевальска в Киргизии. Один раз даже на двукрылом кукурузнике летели через Иссык-Куль в Пржевальск. Родственники организовывали нам отдых на озере: палатки, баранина, бешбармак, целебные грязи…
Тогда все собирались вместе: мама Лиза, Саша, Аня, Лида, Володя, Тамара. Это осталось в памяти навсегда.
С Аней тогда, Сашиной женой, завелись, слово за слово, и на спор! Через Иссык-Куль! На тот берег! Сразу сколько-то, на одном только запале прошли, а потом уже выдохлись. Устали. А ни бревна, ни дощечки какой. Думали уже – всё. Кое-как, кое-как, из последних сил догребли, поддерживая друг друга до того берега. До первого зыбкого ила под ногами. Ох и скандал же был! Мы-то и сами понимаем: дураки! Нельзя же было. Любая минута могла быть последней. Но, видно, Бог сберёг. Вот так мы и Иссык-Куль переплыли. Ну, не в широком, конечно, месте, а на восточном его берегу, где залив.
Сейчас там уже, в Пржевальске, никого из наших нет. Никого. Я самый старший. А вот так сложилось – всех своих братьев и сестёр, выходит, пережил …
Домой в Стародубск
После отпуска опять возвращались на Сахалин – в работу, на следующие три года без отдыха. Как всегда, самолётом Москва – Южно-Сахалинск, а тут уже мотрисой через Березняки, Сокол, Долинск и до Стародубска. Везли с собой впечатления и везли с материка на Сахалин новые записи Высоцкого на магнитофоне – на плёнках «Тип‐2», которая постоянно рвалась, и её тогда склеивали ацетоном.
г. Долинск. Вид с «горбатого моста» на БУМ‐комбинат и железную дорогу на Стародубск. (Фото из соцгруппы «Стародубск»)
Работа на ЖБИ
В конце 70-х – начале 80-х посёлок наш активно развивался, строился. Производственных мощностей стало не хватать. «Зону», что на въезде в Стародубск, где раньше была колония, расформировали. Её цеха – керамзитку и завод ЖБИ – передали гражданским. Взяли меня начальником цеха, где дизели. Ох и страх же там был! Бабы все чёрные, прокопчённые. Дизели, чтобы запустить, факелами отогревали. А теперь вот – цветы везде, девчата довольные. Потом ещё и горячий душ сделал. Так даже с других цехов мыться к нам приходили.
Районная газета «Долинская правда», 08.09.1981 г.:
«В помещении компрессорной станции Стародубского завода железобетонных изделий чисто, светло и от этого уютно. Дежурный машинист только что передала смену.
С тех пор как пришёл сюда работать Владимир Петрович Целикин, всё стало по-другому на станции. Сообща стали бороться за культуру труда на своём рабочем месте. Он следит за тем, чтобы все приборы и оборудование, имеющиеся на станции, всегда были в нормальном рабочем состоянии. А дежурные машинисты, в основном женщины, довольны его работой.
Помещение станции убиралось и раньше. Но можно ли