Высадка американских войск на острове Иводзима началась 19 февраля 1945 года. 23 февраля подняли флаг над горой Сурибати, и это считается символом победы над японцами. В газете The New York Times («Нью-Йоркские времена») 25 февраля 1945 года появился знаменитый снимок. Подъем флага над взятым в бою островом – событие мистической значимости в американской истории, символ победы над Японией. Но только 14 марта адмирал Честер Нимитц, командующий Тихоокеанским флотом, объявил, что остров взят. Ставшее знаменитым сражение длилось 36 дней. Погибли 25 тысяч американских солдат и 22 тысячи японских, все, кто оборонял остров.
Американский военно-морской министр Джеймс Форрестол во время поездки на фронт своими глазами увидел, как много американцев погибло в тяжелых боях за остров Иводзима в Тихом океане. Чиновник пришел в ужас и, вернувшись в Вашингтон, взмолился:
– Мы должны найти формулу достижения мира без такого ужасающего кровопролития.
Япония переоценила себя, ее ждало поражение. Но императорская армия оставалась очень опасным противником. И в 1945 году японские солдаты по-прежнему твердо верили в победу, в превосходство своего оружия и своей стратегии. Армия все еще удерживала немалую часть Юго-Восточной Азии, японские солдаты отчаянно сражались за каждый метр земли. Американцы не могли одолеть императорскую армию и давно просили Советский Союз вступить в войну.
В Вашингтоне считали: если японцы не капитулируют, можно идти на любые меры. Именно тогда началась атомная эра. Первое успешное испытание ядерного взрывного устройства 16 июля 1945 года в пустыне Невада показало, что Соединенные Штаты располагают оружием невероятной разрушительной силы.
Это оружие создавалось с благословения президента Франклина Рузвельта. Но 12 апреля 1945 года он внезапно умер. Хозяином Белого дома неожиданно для себя стал вице-президент Гарри Трумэн.
Часть пятая
Красная армия переходит в наступление
Встреча в Потсдаме
Франклин Делано Рузвельт не позаботился о том, чтобы министры держали вице-президента в курсе дел, да и сам не обсуждал с Трумэном ни ход войны, ни свои планы относительно послевоенного устройства мира. Гарри Трумэн не имел опыта в международных делах, не был знаком с Черчиллем и Сталиным. Ему не полагался советник по внешним делам. Иначе говоря, он не был Рузвельтом. Сколько раз ему предстояло это услышать!
Гарри Трумэн приехал в Капитолий, провел вечер с сенаторами. По-свойски сказал им:
– Ребята, помолитесь за меня. Если на вас что-то падало, вы меня поймете. Когда мне вчера сказали, что произошло, я почувствовал себя так, словно на меня упали луна, звезды и все планеты, вместе взятые.
Новый президент записал в дневнике: «Я не знаю, какое влияние окажет смена президентов на военные усилия, контроль за ценами, военное производство и все, что связано с чрезвычайным положением. Я знал, что президент провел множество встреч с Черчиллем и Сталиным. Я не знаком с этими вещами, и мне действительно есть о чем подумать, но я решил, что лучше всего вернуться домой, отдохнуть и погрузиться в музыку».
Он написал дочери – Маргарет Трумэн:
Как ты знаешь, я был вице-президентом с 20 января по 12 апреля 1945 года. В те месяцы я присутствовал на заседаниях кабинета. Раз или два встречался с Рузвельтом. Но он никогда не говорил со мной конфиденциально о войне, или о международных делах, или о том, что он задумал для установления мира после войны…
В первые дни на посту президента мне пришлось начать читать меморандумы, сводки и тома корреспонденции о ситуации в мире. Жаль, что в сенате я не состоял в комитете по иностранным делам и что Рузвельт не информировал меня о ситуации.
Летом 1945 года разгромленный Берлин казался мертвым городом. Поэтому руководители стран-победительниц собрались в пригороде столицы, в Потсдаме; он меньше пострадал от авиационных налетов и артиллерийских обстрелов. Здесь встретились Сталин, новый американский президент Гарри Трумэн и британский премьер-министр Уинстон Черчилль. Среди прочего предстояло решить вопрос о Японии.
Еще до отъезда в Европу Гарри Трумэн пометил в дневнике, что встретился с военно-морским министром Джеймсом Форрестолом: «Провел сеанс в проекционной комнате, чтобы понять в общих чертах предполагаемую кампанию в Тихом океане для войны с Японией. Разработан очень подробный план, главная идея – вторжение в Японию».
Но военно-морской флот считал не высадку, а блокаду основным средством победы над Японией. Трумэн записал: «Я должен определиться со стратегией – вторгнемся ли мы непосредственно на территорию Японии или будем ее бомбить и держать в блокаде? Это самое трудное решение для меня на сегодняшний день».
На следующий день президент Трумэн встретился с военным командованием, чтобы обсудить, как следует вести войну против Японии. В конце концов он поручил разработать план высадки – пока что только на остров Кюсю, самый южный из четырех крупных островов Японии. Определили и дату высадки – 1 ноября 1945 года. Американцам предстояли долгие бои. Вторжение в Японию обещало стать самым кровопролитным сражением на Тихом океане. Потери ожидались вдесятеро большие, чем при высадке союзников в Нормандии в 1944 году.
23 мая 1945 года Трумэн провел пресс-конференцию. Журналисты спросили:
– Господин президент, пару недель назад вы сказали нам, что Гитлер мертв, но не сообщили никаких деталей. Можете поделиться ими сейчас?
– Я могу вам объяснить, почему я решил, что Гитлер мертв, – ответил Трумэн. – Гиммлер передал нашему посланнику в Швеции через князя Бернадотта, что у Гитлера удар и он не протянет и 24 часов. А если Гиммлер говорил, что кому-то осталось 24 часа, то дольше тот и не протянет!
Журналисты расхохотались. Уже многое стало известно о преступлениях рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и его подручных. Помощникам Трумэна понравилась его шутка о Гитлере и Гиммлере:
– Босс, это было прекрасно.
Но журналистов действительно интересовала судьба вождя Третьего рейха. Они переспросили американского президента:
– Вы думаете, Адольф Гитлер умер? А когда именно?
– Я знаю о его смерти не больше, чем вы, – честно признался президент Трумэн, – только то, что видел в газетах.
Переговоры со Сталиным и Черчиллем в Потсдаме, в пригороде разрушенного Берлина, стали для него первым внешнеполитическим опытом.
Днем 16 августа Трумэн захотел осмотреть разрушенный Берлин. То же сделал и Черчилль. Британский премьер провел полчаса на развалинах Имперской канцелярии. Глядя на развалины, произнес:
– Вот что было бы с нами, если бы они победили.
Советский вождь приехал в Берлин позже остальных, вечером 16 августа, на поезде. Американский посол в Советском Союзе Аверелл Гарриман любезно поздравил Сталина с победой:
– Вы дошли до Берлина. Рады?
– Чего радоваться? – ответил Сталин. – Император Александр дошел до Парижа.
К