На авиабазе Ацуги выстроилась группа высокопоставленных японских военных. Они стояли на взлетном поле. Было очень жарко, офицеры поминутно вытирали градом катившийся пот. Наконец в небе родилась серебристая точка, быстро превратившаяся в самолет с белой звездой на фюзеляже. Самолет ВВС США вскоре приземлился: первая группа американских офицеров прибыла в поверженную Японию. Американцев встречал начальник военной разведки генерал Арисуэ. Для гостей было приготовлено невиданное в голодной Японии угощение – свежее бочковое пиво.
Тротуары в Токио были раскрашены в цвета американского флага, который следовало топтать и унижать. Кое-где владельцы домов с тряпками в руках пытались смыть эти ставшие опасными рисунки. При виде офицера они испуганно замирали – император уже объявил о капитуляции, но страх перед армией и жандармерией остался.
Многие требовали посадить императора на скамью подсудимых. Австралийское правительство внесло Хирохито в список военных преступников и намеревалось предать его суду. Генералу Дугласу Макартуру эта идея не понравилась, он считал, что император будет полезен для организации оккупационного режима.
Международный военный трибунал начал работу в Токио 3 мая 1946 года. На процессе выяснилось, что японские власти и императорская армия по жестокости превзошли даже нацистов. Но императора освободили от всякой ответственности за войну и ее жертвы. Это помешало японскому обществу осознать свою ответственность за военные преступления.
1 января 1946 года – в первый день послевоенного года – было опубликовано традиционное обращение императора к народу: «Узы между нами и нашим народом всегда зиждились на взаимном доверии, уважении и любви. Они не зависят лишь от легенд и мифов. Они не обусловлены ложными представлениями о том, что император божественен, что японский народ превыше других рас, а посему ему предопределено править миром».
Эти слова произвели огромное впечатление на японцев, которые росли в убеждении, что император одновременно и бог, и человек. Но многие пришли к выводу, что императора заставили это сказать оккупационные власти. «Вся наша система воспитания в довоенные времена была ориентирована на почитание императора, – вспоминал мэр Нагасаки Хитоси Мотосима. – На него глядели как на бога. Он сам после войны объявил, что он “просто человек”, но люди продолжали относиться к императору по-прежнему». В Конституции в 1947 года записали: император – «символ государства и единства народа». Сам Хирохито нисколько не сомневался в своем божественном происхождении. Он говорил одному из придворных:
– Идея о том, что все японцы – потомки богов… На сей счет допустимо говорить, что это ложная концепция. Но абсолютно недопустимо отрицать, что император – потомок богини солнца Аматэрасу.
Император Хирохито умер в 1989 году в возрасте 87 лет, поставив мировой рекорд продолжительности пребывания на троне – 62 года. К тому времени в мире других императоров не осталось.
Таких пышных похорон мало кто удостаивался. Японский императорский дом считается самым древним: Хирохито был 124-м императором.
Полтора месяца кипарисовый гроб с телом императора находился во дворце. Этот срок необходим для того, чтобы душа умершего приобрела «божественный облик». Гроб был установлен на паланкине; его подняли носильщики – переодетые в черное полицейские из отряда, который охраняет дворец. За гробом следовали синтоистские жрецы и чиновник управления императорского дворца. В коробке он нес пару туфель, которые понадобятся императору при переселении на небеса…
Усыпальница Хирохито устроена рядом с местом, где в 1927 году был похоронен его отец император Тайсё.
Конечно, оценивают его по-разному. Но, наверное, японцам есть за что быть благодарными императору Хирохито. Если бы в августе 1945 года он не заставил военных, рискуя всем, в том числе собственной жизнью, капитулировать и война бы продолжалась, Япония как государство, вполне возможно, просто перестала бы существовать…
Юкио Мисима и его поклонники
Во второй половине ХХ века создался образ новой Японии – бесконечно трудолюбивой, достигшей фантастических успехов, страны, которую миновали беды и проблемы других государств. Японию воспринимали как государство, где все разумно устроено и организовано.
Япония занялась переосмыслением своей роли и места в мире, отказываясь от давней традиции быть чем-то вроде волка-одиночки, занятого лишь собственной персоной. Но получилось ли? Некоторые японские лидеры приносили извинения за преступления, совершенные во Второй мировой войне, но в Японии не произошло осознания преступного прошлого и всеобщего национального покаяния. Японцы не признавали за собой никакой вины и считали себя несправедливо обиженными. Пожалуй, как немцы после поражения в Первой мировой…
Ярче всех эти настроения выразил знаменитый писатель Юкио Мисима, который покончил с собой.
Биографы Мисима – а в них недостатка нет – восстановили события того дня в мельчайших подробностях.
Утром 25 ноября 1970 года писатель был в доме один. Он надел горчичного цвета униформу «Татэ-но кай» («Общество щита») и нацепил самурайский меч. На столе оставил записку: «Жизнь человеческая ограниченна, но я хотел бы жить вечно». В холле положил пухлый конверт с окончанием романа «Падение ангела», последнего из тетралогии «Море изобилия», над которой работал 6 лет.
Около дома его ждала машина, в ней четыре человека из Общества щита: Масакацу Морита, Масахиро Огава, Масаёси Кога и Хироясу Кога. Без нескольких минут 11 они подъехали к желто-серому трехэтажному зданию штаба восточного округа сил самообороны. В штабе их встретил майор Савамото, адъютант командующего округом генерала Канэтоси Масита.
Генерал принял почетных гостей без промедления. В кабинете командующего Юкио Мисима чувствовал себя, как дома. Он представил генералу свои парней, объяснив, что все четверо отличились во время недавних учений сил самообороны. Не без удивления генерал уставился на меч Мисима. Вообще-то охрана не должна была пропускать в штаб вооруженного человека.
– Это музейная ценность, – успокоил его Мисима. – XVI век, школа Сэки.
Пока генерал рассматривал богато украшенную рукоять, Мисима скомандовал:
– Кога, платок!
По этому сигналу Масаёси Кога должен был броситься к генералу, но тот – сама любезность – отошел к столу, чтобы поискать, чем протереть лезвие меча. Туповатый Кога растерялся. Но Мисима вновь подал сигнал, и тогда Кога обеими руками схватил генерала за шею. Генерала привязали к креслу. Морита забаррикадировал двери, ведущие в приемную и в кабинеты начальника штаба округа и его заместителя…
Но офицеры, услышав шум, ворвались в кабинет.
– Вон отсюда, или я убью генерала! – крикнул Мисима.
Его меч показался штабистам убедительным аргументом, и они поспешили ретироваться. Один из офицеров в полной растерянности позвонил в Управление национальной обороны (аналог Министерства обороны) Японии. Ему посоветовали