Блядь.
— Во-вторых, откуда ты знаешь?
— Она мне сказала.
Коннор ругается.
— Я боялся, что ты это произнесешь.
Не в силах усидеть на месте, я расхаживаю взад-вперед перед плитой на кухне.
— Ты бы предпочел ложь?
Его голос срывается на крик: — Ты знаешь, что нет!
— Ладно. Тогда ты получил правду.
— Ты трахаешь эту девчонку? — рычит Коннор.
Сквозь стиснутые зубы я выдавливаю: — Нет.
— Потому что если да, то ты подставил меня и всю мою организацию. Но в первую очередь себя.
Угроза в этих словах очевидна. Я не люблю, когда мне угрожают, но я сам виноват. Сдерживая гнев, я спокойно говорю: — Я ее не трахаю. Во время обычного наблюдения я увидел, что на нее вот-вот нападет группа подонков. Я вмешался и разрядил обстановку. Если бы я этого не сделал, она была бы мертва. Или, по крайней мере, изнасилована толпой.
Коннор некоторое время молчит, обдумывая мои слова.
— Продолжай, — говорит он.
Я разворачиваюсь и шагаю в другом направлении.
— Она ничего обо мне не знает. Я сказал ей, что в отпуске, в поиске новой работы. Но это маленький городок. Я постоянно с ней сталкиваюсь.
Коннор сухо повторяет: — Сталкиваешься.
— Я встретил ее на рынке. Случайно. Не мог же я притвориться, что мы не знакомы, учитывая обстоятельства.
Я умалчиваю о нашей встрече в баре и свидании с мороженым, потому что не хочу, чтобы меня убили. Коннор Хьюз — разумный человек, но при этом чертовски опасен. Если он хоть на секунду заподозрит, что я как-то угрожаю безопасности его компании или его людей, я лучше выстрелю себе в голову, потому что не успею увернуться от пули.
— Значит, ты встретил ее на рынке, и в мимолетном разговоре она сказала тебе, что не замужем. Любопытно, как это всплыло.
— Ну… она спросила меня, женат ли я.
— Значит, ты ей нравишься.
Я закрываю глаза и вспоминаю лицо Эвы, когда она сказала, что ее ко мне тянет, и мне приходится сглотнуть, прежде чем я могу продолжить.
— Да.
— Я не удивлен. Моя жена говорит, что ты горячий.
Я моргаю. Затем осторожно произношу: — Не думаю, что на это существует какой-либо безопасный ответ.
Коннор посмеивается.
— Умный парень.
Я облегченно выдыхаю, потому что Коннора это позабавило. Я встречал его жену всего один раз, на моем третьем и последнем собеседовании в «Метрикс Секьюрити», и я никогда ее не забуду. Ее зовут Табби. Эффектная рыжеволосая девушка, вся в татуировках, в юбке такой короткой, что она больше походила на пояс, и крошечной футболке с изображением Hello Kitty, натянутой на груди. Все собеседование свелось к тому, что она вошла в комнату, где я сидел, внимательно посмотрела на меня, а затем произнесла: — Назови мне один поступок в твоей жизни, за который тебе стыдно больше всего.
Я знал, что это проверка. И сказал ей правду, хотя те слова, что я произнес, я никогда не говорил ни единой живой душе, даже собственной жене.
Когда я закончил, ее глаза яростно блестели от непролитых слез. Она вышла из комнаты, оставив дверь открытой. И сказала Коннору, который ждал снаружи: — Плати ему вдвое больше той зарплаты, которую он просит.
И на этом все.
Очевидно, она какой-то гений, и в компьютерах, и в чтении людей. Коннор — самый крупный и крутой парень из всех, кого я встречал, — смотрит на нее так, будто она спустилась с небес на золотой колеснице, поэтому я стараюсь вести себя с ней уважительно.
Опять же, я бы просто не заметил летящей пули.
— Должен признать, брат, я не понимаю, в чем, собственно, твоя проблема. Хоть я и не в восторге от контакта, не похоже, что тебя раскрыли, или что произошло нечто, способное поставить под угрозу задание. — Его пауза заряжена напряжением. — Если только я не знаю всей истории.
— Ты не знаешь всей истории.
Он вздыхает.
— Я боялся, что ты и это произнесешь.
— Эва не уходила от Димитрия потому, что она какая-то скучающая, взбалмошная светская львица, сбежавшая по своей какой-то прихоти. Она ушла от него, потому что он над ней издевался.
Снова повисает напряженная пауза, прежде чем Коннор произносит: — Эва?
Блядь.
Я слишком поздно осознаю свою ошибку.
— Эвелина, — говорю я, хотя это уже бесполезно.
Голос Коннора звучит в трубке твердо, как гранит: — Я снимаю тебя с задания. Отход в восемьсот часов…
— Я никуда не уеду, — громко обрываю я.
Долгое время я слушаю тишину.
— Не думаю, что ты понимаешь ситуацию, брат, — говорит Коннор, его голос низкий и контролируемый. — Так позволь мне кое-что прояснить. Человек, за чьей женой ты наблюдаешь…
— Девушкой. Бывшей девушкой.
— Заткнись, черт возьми! — гремит Коннор, затем продолжает как ни в чем не бывало: — Человек, за чьей женой ты наблюдаешь — сын моего давнего клиента. Мы говорим о годах сотрудничества. Он не только богат, он невероятно влиятелен. У него куча связей. Сам он кристально чист, а вот его сынок — нет. У тебя есть хоть малейшее представление, что это может значить?
Я закрываю глаза и тяжело выдыхаю: — Мафия.
— Бинго. Выдайте парню приз. Да, мафия. Ты когда-нибудь имел дело с русскими мафиози, брат?
— Я видел, как Вигго Мортенсен сыграл одного из них в фильме «Восточные обещания». Это считается?
— Сейчас не время для шуток, — тихо говорит Коннор. — Эти люди убивают своих врагов так, как ты и представить себе не можешь, потому что ты не психопат. Иногда они убивают людей, если те их хоть немного разочаровывают. Я взялся за эту работу для Димитрия из-за своих отношений с его отцом, а еще потому, что она не требовала никакого контакта с объектом. Это было настолько безопасно, насколько это возможно в нашей работе. Наблюдай, докладывай, сваливай через несколько месяцев, когда Димитрию надоест ждать и он пришлет своих людей за ней.
Мое лицо горит. Я так зол, что едва могу дышать.
— Но теперь, судя по нашему разговору, я понимаю, что ты не только вступил в контакт, но и испытываешь чувства к этой женщине. Может, ты и не трахаешься с ней — пока нет, — но испытываешь к ней чувства. Сильные. Скажи, что я ошибаюсь.
Мой голос звучит слишком громко, но я ничего не могу с этим поделать: — То есть ты хочешь сказать, что вернешь женщину, подвергшуюся насилию, в руки ее обидчика, потому что не хочешь его злить. Вот теперь ты скажи мне, что я