– Детектив О! – окликнула его Рю Хэвон и прошла к своему месту.
Бэкхён поднял взгляд и, увидев меня с Донсу, тут же начал искать что-то на своем столе среди стопок бумаг и фото и множества папок. Взяв какой-то лист, он встал и торопливо подошел к нам:
– Намгун Бёль, ты…
– Что за записку оставила Ю Сора? – в спешке перебила я.
Бэкхён едва заметно поморщился:
– Вот фото. Саму записку я тебе дать не могу, это улика.
Он протянул мне лист, на котором друг под другом были размещены два фото: одна сторона грубо вырванного листа и другая. На листе с первого фото были выведены чем-то красным – как я заподозрила, кровью – три слога, и их линии вышли толстыми, кривыми и читались с трудом.
Но я сумела разобрать – «Намгун Бёль» – и сдержала мрачную усмешку.
Она написала мое имя красным цветом. Какая изящная угроза.
На нижнем фото на второй стороне листа уже обычной ручкой отрывистым почерком было выведено: «Прошлое предвещало грядущий конец для потомков и принесло бесчисленные страдания» [83]. Я отметила, что некоторые слоги были толще и еще менее аккуратны, чем другие, словно Ю Сора несколько раз старательно обвела их ручкой.
– И что… это значит? – пробормотал Донсу, из-за моего плеча разглядывая фото.
Оглянувшись, я заметила в его глазах, вопреки спокойно-ледяному выражению лица, кипящую злость. Видимо, из-за моего выведенного кровью имени и непонятной угрозы в послании.
– Мы не знаем, – ответил Бэкхён. Он выглядел непривычно угрюмым. – Поэтому я и позвал вас сюда. Что произошло, пока ты была с госпожой Ю наедине? С чего она вдруг решила оставить предсмертную записку тебе? Да еще… такую?
– Мне нечего тебе на это ответить, – не отводя глаз от короткого послания, сказала я. – В первый раз я лишь проводила обряд. Узнала от Ю Соры… ту информацию, которую затем передала тебе, и отправилась к ее родителям. После, когда вернулась в больницу, в палату я вошла вместе с врачом и с Ю Сорой общалась при этом же враче. Ничего подозрительного. Ю Сора…
Я хотела сказать, что она по всем признакам не была одержима. Что и я, и Донсу ее проверили. Но передумала. Во-первых, не хотела тратить на это время и слова. Во-вторых… мы ошиблись. Без сомнений. Только если после в Ю Сору не вселился кто-то другой.
– Ю Сора вела себя совершенно иначе. Она утверждала, что ничего не помнит, и не узнала нас. Не проявляла ни капли агрессии, напротив, была крайне подавлена и испугана, – добавила я. Тоже правда. – Если что, все это может подтвердить доктор Ян.
– Понятно… Тебе о чем-нибудь говорит текст записки? Или, может, есть предположения, почему госпожа Ю оставила ее тебе? – уточнил Бэкхён.
– Я не знаю, – ответила я…
И солгала. Потому что кое о чем уже догадалась. Стоило прочесть записку несколько раз, как основной посыл, в том числе зашифрованный, стал мне понятен. Вот только это лишь породило новые вопросы.
Не демонстрируя свои переживания Бэкхёну, я продолжила:
– Не знаю, что эта записка значит. Но Ю Сора и в нашу первую встречу вела себя со мной… весьма недружелюбно. Более чем недружелюбно.
– Это теперь так называется? – перебил меня Бэкхён. – Она ранила тебя скальпелем.
– Вот именно. Видимо, она очень разозлилась на мои попытки изгнать из нее злого духа. И оставила мне вот такую… угрозу.
– Надеюсь, вы не собираетесь обвинять Бёль-нуну в доведении до самоубийства? – мрачно прищурившись, спросил Донсу, и Бэкхён бросил на него раздраженный взгляд.
– Это тебя не касается!.. Нет, не собираемся, – все же ответил он. – По крайней мере, пока…
– Это все?
Бэкхён странно на меня посмотрел, но ответил:
– Да, пока все. Но если что, я с тобой свяжусь.
Я молча кивнула, сделав шаг в сторону, но он вдруг добавил:
– Намгун Бёль… хотя бы в ближайшее время постарайся не попадать в неприятности.
– Постараюсь, детектив О. Но ничего не могу обещать.
Бэкхён невесело усмехнулся, словно иного ответа от меня и не ждал.
Я глянула на Донсу… Он, хмурясь, напряженно смотрел в другую сторону.
Почувствовав неладное, я проследила за его взглядом… но увидела все те же столы второй команды детективов. Сейчас там располагались уже трое из них. Девушка, у которой брали показания, встала из-за стола и, коротко поклонившись, развернулась к выходу из кабинета. Тогда я разглядела ее: высокая и стройная, в коротком черном платье, такого же цвета удлиненном пиджаке, перчатках и высоких сапогах. У нее были черно-розовые волосы длиной до подбородка, а бледность лица подчеркивалась темно-фиолетовым цветом помады и черными стеклами крупных очков.
Стоило ей пройти мимо, как моего носа коснулся уже куда более явный цитрусовый аромат.
Вновь обернувшись к Донсу, я поняла, что он, застыв, смотрит в сторону дверей, через которые ушла незнакомка.
– Детектив О… А что за дело сейчас расследует та команда? – спросила я, надеясь не выдать свой тревожный интерес.
– Намгун Бёль…
– Просто я знаю ту девушку, вот и удивилась, что она здесь делает, – изобразив на лице обеспокоенность, объяснила я. – Это одногруппница Дживон. Мне стоит волноваться?.. С ней все хорошо?
– Она просто свидетельница, – отмахнулся Бэкхён. – Последняя, кто видел человека перед тем, как… неважно. Увидимся.
Попрощавшись, он вернулся к своему столу. Я же осторожно прикоснулась к плечу Донсу, не зная, что он увидел или же почувствовал:
– Донсу-я, что с тобой?
Он вздрогнул и на пару мгновений зажмурился, а после посмотрел на меня – почти растерянно.
– Пойдем, – позвала я.
Мы вернулись к машине и остановились рядом, не спеша уезжать.
– Что случилось?
– Эта девушка… – Донсу напряженно выдохнул. – Я уже видел ее.
– Да? Когда?
– На месте третьего убийства, совершенного кысынсэ. Вот только я видел ее дух. Она была… я был уверен, что она мертва.
– Ты видел ее дух? Уверен, что не ошибся? – на всякий случай уточнила я.
– Более чем уверен. – Голос Донсу прозвучал твердо, без малейшего отголоска сомнений. – И теперь, увидев ее еще раз… я вспомнил, что еще и слышал о ней. Скорее всего, о ней. Нуна, помнишь, я ездил к квартире детектива Чха, который расследовал дело о задушенных школьниках, но тоже странным образом погиб?
– Конечно, – ответила я, пока плохое предчувствие выпускало в меня ядовитые когти.