В багровом отсвете Юпитера глаза Карсен яростно блеснули. Упрямо мотнув головой, она взвалила на плечо еще одну ледяную глыбу – и рухнула без сил. Этвелл велел мне помочь ей добраться до корабля, но даже тогда она лишь слегка опиралась на мою руку.
Выходя из жилого отсека, я услышал, как она плачет, злясь на собственную слабость. Она так пыталась не отставать от нас, пыталась полноценно заменить своего брата – но мы, мужчины, ничего не могли с собой поделать и все равно невольно делали поправку на то, что она женщина.
Кстати, Земля, мы видим вас лишь как вечернюю звезду – всего несколько часов после заката. Ваша орбита с такого расстояния кажется настолько крошечной, что, с нашей точки зрения, вы буквально жметесь к Солнцу. Венера и Меркурий и вовсе полностью теряются в солнечном сиянии. Если бы здесь обитали разумные существа, они бы никогда и не узнали о существовании Венеры и Меркурия – разве что с помощью телескопа, оборудованного солнечным светофильтром.
Девяносто шестой день.
Вчера строительство ледяного дома продвигалось быстрыми темпами, и теперь он напоминает иглу. Мы возводим куполообразную крышу. Архитектором выступил Тарней. Он на Земле прожил много лет в Арктике среди эскимосов.
Мои отчеты будут короче, пока строительство не завершится. Этвелл хочет закончить его поскорее – это будет наш постоянный лагерь. После этого он позволит команде заняться научными исследованиями.
Тем не менее, даже в редкие часы отдыха ребятам удается собирать кое-какие интересные данные. Парлетти со своей лопатой и геологическими приспособлениями обнаружил, что почва Ганимеда почти лишена тяжелых металлов. Ни свинца, ни цинка, ни серебра, ни золота, ни радия. Даже железа совсем мало. В основном – силикаты магния, алюминия, кальция. И все же, по словам Парлетти, когда-нибудь Ганимед может стать центром оживленной торговли, ведь здесь есть бериллий.
Он предсказывает, что настанет день, когда бериллий поспорит с железом за звание важнейшего металла – особенно в эпоху грядущего межпланетного экономического бума. Космические корабли с бериллиевыми корпусами, легкие и прочные, – это дело ближайшего будущего.
Маркерс с помощью телескопа усердно прочёсывает юпитерианское небо в поисках новых спутников или комет. Кстати, кольца Сатурна отсюда видны невооружённым глазом.
Линг внимательно наблюдает за счетчиком Гейгера. Тот щелкает, как кассовый аппарат, регистрируя космические лучи, но, по словам Линга, это из-за разреженности воздуха. Если соотношение между интенсивностью излучения и толщиной атмосферы окажется верным, это окончательно подтвердит теорию, в свое время выдвинутую Милликеном, Комптоном и другими ранними космологами – что космические лучи приходят к нам из глубин космоса.
Фон Целл более тщательно проанализировал состав воздуха и обнаружил, что содержание кислорода здесь необычайно высоко – почти двадцать пять процентов. Он объясняет это тем, что на Ганимеде температура, по всей видимости, никогда не поднималась выше нуля. А большинство химических реакций протекает именно в плюсовом диапазоне. Поэтому даже такой активный элемент, как кислород здесь почти не образует соединения и остается свободным.
Суинертон тем временем при помощи телеобъектива фотографирует каких-то животных вдалеке– Этвелл пока не разрешает ему удаляться от лагеря.
Хэллоуэй прямо-таки рвется с поводка, словно ищейка, жаждущая поскорее начать поиски пирамид. Он обронил загадочную фразу: мол, если мы найдем хоть одну пирамиду на Ганимеде, тайна марсианских пирамид будет мгновенно разгадана. Своими намеками Хэллоуэй просто сводит нас с ума. Мы без конца донимаем его расспросами, требуя объяснений, но ему явно нравится держать нас в неведении.
– Рано или поздно мы наткнемся на пирамиду, – озвучил Парлетти наше общее мнение. – Какое это будет великое событие – открыть Земле «Тайну пирамид»!
И только Карсен совершенно нечем заняться, кроме готовки и поддержания порядка в каютах корабля. Закончив работу, она как-то спросила:
– Что еще я могу сделать, капитан?
– Ничего, – отрезал Этвелл. – Просто не путайся под ногами.
Понятное дело, он резок – у него хватает забот поважнее. Пока никаких опасностей не предвидится, но мы находимся в чуждом мире, где случиться может все что угодно.
Сегодня мы почти закончили строительство ледяного дома.
После полудня работу пришлось прервать. На равнине, где располагался наш лагерь, завывая, начал дуть ветер, и температура упала еще на двадцать градусов. Парлетти объясняет это «приливным ветром», вызванным огромным гравитационным притяжением Юпитера. То есть гравитация Юпитера вызывает регулярные «приливы» в атмосфере, подобно тому, как гравитация нашей Луны вызывает приливы и отливы в океанах Земли. Через пять часов ветер «отхлынул», и вскоре неутомимый «термос» начал отдавать накопленное тепло, так что мы вернулись к работе.
Сегодня произошел один неприятный случай.
Один из наших людей – я не стану называть его имени – вернулся на корабль, пока остальные работали снаружи. Карсен как раз готовила еду. Мы услышали ее приглушенный вскрик, а затем этот человек вышел обратно, потирая щеку. Ни он, ни Карсен ничего не объяснили. Но позже, за ужином, капитан Этвелл все же коснулся этого происшествия.
– Джентльмены, это научная исследовательская экспедиция. Мы планируем пробыть здесь шесть месяцев. Ничто не должно отвлекать нас от исследований и работы. Ничто.
Он смотрел на Карсен. Она молча продолжала разносить еду, не произнося ни слова. На этом инцидент исчерпан. Я упоминаю о нем только для того, чтобы показать, что, несмотря на свою человеческую природу, в подобных случаях мужчины способны подняться над естественными побуждениями. Тот самый человек открыто извинился перед Карсен, взял на себя всю вину и разрядил обстановку. Даже Этвелл в конце концов улыбнулся, давая понять, что вопрос закрыт.
Внимание, земные астрономы!
Маркерс только что открыл не одну, а сразу две новые луны Юпитера! Теперь их общее число достигло четырнадцати, что полностью подтверждает его предварительные наблюдения, сделанные еще во время марсианской экспедиции. Мы дружно похлопали Маркерса по спине и подняли в его честь кружки с горячим кофе.
В каком-то смысле это выглядит удивительно символично, ведь наш корабль носит имя «Галилей». В 1610 году Галилей открыл четыре крупнейших спутника Юпитера, положив тем самым начало современному этапу астрономической науки. С тех пор были открыты и другие спутники Юпитера, три из них – совсем недавно, в 1936 и 1998 годах, но больше ничего нового обнаружить не удавалось.
Теперь Маркерс имеет полное право гордиться тем, что открыл три новые луны, абсолютно невидимые с Земли даже в самые мощные телескопы: спутник Меркурия и