Я подношу руку к груди. Под тканью чувствуются выпирающие швы. А под ними – ровное биение моего нового сердца.
С каких пор Такэ делает мне комплименты?
– Ты знала, что мы в отделении делаем ставки на вас?
Стефи перевязывает мне рану очень нежно. Потом поправляет капельницу, помогает мне проглотить таблетки, измеряет температуру, давление и делает ЭКГ.
Пока бумага с треском выкатывается из машины, Стефи смотрит на меня и заговорщически подмигивает.
Что?..
– Вы делаете ставки на то, кто первым получит сердце? Или кто первым умрет? – резко спрашиваю я. – Знаешь, по-моему, это не очень профессионально.
Стефи тут же хмурится.
– С ума сошла? Мы ставим на то, когда у вас наконец начнется роман! И кто сделает первый шаг. Мы сходимся на том… – добавляет она прежним шутливым тоном, – что это будет наш Такэру.
Я сказала ей, что Такэ сделал мне комплимент. Сама не знаю почему.
Не знаю, почему сказала это ей, а не Кати.
Со Стефи всегда так. С ней почему-то легко говорить о любых проблемах. У нее есть удивительная способность: внушить мысль, что все наладится.
И потом, Стефи – мой персональный ангел. Сколько раз она смывала с меня рвоту после анестезии? Сколько раз помогала мне писать в утку посреди ночи? Она видела меня в мои худшие минуты, когда и родителям-то стыдно показаться.
Я знаю, что могу сказать ей все, что только придет мне в голову.
– Ему же шестнадцать! А мне девятнадцать! – возмущаюсь я. – Это хотя бы законно? Меня же могут арестовать! Какая ирония: оказаться в тюрьме сразу после вставки нового сердца!
Стефи качает головой и в последний раз проверяет устройство, измеряющее мой пульс, – сумку, которая висит над кроватью и монотонно пищит.
– Вы так давно знакомы и так хорошо относитесь друг к другу. Вместе пережили тяжелые времена. В каком-то смысле вы очень похожи.
– Больше нет, – резко говорю я. – У меня есть новое сердце, а у него нет. Теперь мы очень разные.
Стефи смотрит на меня и в первый раз с тех пор, как вошла сегодня вечером в палату, не оценивает мое клиническое состояние. Она берет меня за руку.
– Ты не должна так себя чувствовать, – говорит она.
– Как? Потерянно?
– Виновато, – вздыхает Стефи. – Ты не виновата в том, что получила сердце раньше него. Такие вещи нельзя просчитать.
Я с трудом сдерживаю слезы, мысленно уговаривая себя не плакать.
– Наслаждайся этим моментом, Бьянка, – продолжает Стефи. – У тебя в самом деле начинается новая жизнь. Но с этим нельзя шутить. Ты должна заслужить это сердце. Ты должна заботиться о нем. И наслаждаться этим подарком в полной мере.
Я молчу.
– Не омрачай свою радость, Бьянка, – шепчет Стефи. – Ты получила прекрасный подарок. И должна быть счастлива.
– Я знаю, – выпаливаю я. – И я счастлива.
– Тогда хватит всяких глупых мыслей.
Стефи гладит меня по щеке и улыбается. Потом подходит к двери и дает обычные рекомендации на ночь. Звонить, если что-нибудь понадобится, не отключать ни один из приборов, подключенных к моему телу, и сладко спать.
Когда она уходит, я сворачиваюсь в клубок под простыней.
И еще раз перед сном смотрю в телефон. Непрочитанные сообщения. От Такэру.
Я не должна чувствовать себя виноватой. Я не должна так себя чувствовать. Это неправильно. Я смотрю на уведомления и вдруг срываюсь. Да, я хочу насладиться моментом. Хватит думать о всяких глупостях, хватит!
Я отключаю звук и кладу телефон на тумбочку экраном вниз.
Я не читаю сообщения.
10
– А попробуй двигаться немного быстрее.
Я пробую. Двигаюсь быстрее. И чувствую, как протестуют мышцы. Они, бедняги, к такому не привыкли. Обычно для них максимальная нагрузка – прогулка быстрым шагом не больше получаса. И даже так у меня через несколько минут начинается одышка.
Я чувствую, что сердце бьется быстрее.
И жду момента, когда у меня перехватит дыхание и я должна буду остановиться.
С больным сердцем первое, что ты замечаешь, – тебе ни на что не хватает дыхания. Иногда даже одного лестничного пролета достаточно, чтобы у тебя началась такая одышка, будто ты пробежала шестичасовой марафон.
Я ускоряю шаг. Черная беговая дорожка под моими ногами движется быстрее. Цифры на экране растут. Пульс повышается.
Я сейчас задохнусь, я знаю.
Но нет.
Эрнесто внимательно наблюдает за мной и делает пометку в моей медицинской карте.
– Отлично! – говорит он. – Ты очень быстро идешь на поправку. Переходи на велотренажер.
Я спрыгиваю с беговой дорожки и чувствую легкое головокружение.
Ну конечно, все так и закончится. Что-то не так. С моим новым сердцем что-то не так.
– Все в порядке, чемпионка, – улыбается Эрнесто, поддерживая меня одной рукой. – Это нормально, что у тебя кружится голова. Ты слишком быстро шла по беговой дорожке, а потом слишком быстро спустилась. Со мной тоже такое бывает.
Это нормально? Реакция моего организма нормальна? Я несколько лет не слышала ничего подобного. Я думала, что уже больше никогда не узнаю, что такое нормальная реакция организма.
Я сажусь на велотренажер.
Оборудование в спортзале больницы не самое новое, но я быстро научилась им пользоваться.
Со дня трансплантации прошло больше недели. Меня перевели из стерильной комнаты в обычную.
И я прохожу реабилитацию с Эрнесто, физиотерапевтом с руками гризли и улыбкой Эда Ширана.
Я начинаю крутить педали.
Эрнесто проверяет параметры на дисплее. И говорит, чтобы я постепенно увеличивала скорость.
Потом я начинаю медленнее двигать ногами, но увеличиваю сопротивление.
Одышки почти нет.
Я чувствую себя хорошо. Я чувствую себя сильной.
У меня все нормально. Нормально же?
– Весело, да? – усмехается Эрнесто, видя мое выражение лица. – Вот выйдешь из больницы и сможешь податься в велогонщики!
Правда? Я смогу участвовать в велогонках?
Похоже на то. Кажется, что я могу взобраться на небоскреб, прыгнуть с тарзанки и нырнуть на глубину 10 000 метров.
Это правда? Это все не сон?
Последние несколько лет я провела, ложась в больницы и выписываясь из больниц. На мне пробовали одну терапию за другой, и ничего не помогало.
Неужели все это закончилось? А что, если все снова пойдет не так?
А что, если отторжение?..
Я вдруг думаю о Такэ.
Уже несколько дней я стараюсь этого не делать.
Каждый раз, когда я думаю о нем, у меня сжимается желудок.
Стефи говорит, что у меня в животе порхают бабочки, потому что я влюблена. Но это не так. Это совсем не так. Такэ всегда был для меня просто братом. Младшим братом, которого я хочу