У меня вспыхивают щеки. Я тут же поворачиваюсь к Такэру, но говорю только:
– Что ты здесь делаешь?
Его улыбка немного тускнеет.
– Тебя пришел навестить. И принес фисташковые маффины. Я сам их сделал по новому рецепту. Это суперздоровая пища, тебе понравится!
Я чувствую, что все смотрят на меня.
И вспоминаю слова Стефи о пари.
– Пойдем, – бурчу я и выталкиваю Такэру из общей комнаты в коридор.
Мы останавливаемся перед моей палатой. Он входит внутрь, а я на мгновение замираю на пороге. Но потом все же следую за ним.
В палате Такэру достает маффины из бумажного пакета. Он принес даже приборы и тарелки. Я останавливаю его, когда он пытается сесть на свободную кровать рядом с моей койкой.
– Это место той странной старушки, которой принесли собаку. Видел ее, с розовыми волосами, как у Винкс?
Такэру кивает и отходит от кровати.
– Как ты? – спрашивает он после недолгого молчания.
Вообще-то это я должна задать ему этот вопрос. У меня новое сердце, а ему по-прежнему плохо. Это видно. Он бледен, у него испарина на лбу.
– Хорошо, – говорю я.
И откусываю маффин, не глядя на Такэру. Маффин, конечно же, очень вкусный. Я выдавливаю из себя похвалу и улыбаюсь.
– Ну, и… – начинает Такэру.
Я не хочу, чтобы он спрашивал меня об этом. Не хочу. Не надо, пожалуйста. Я не могу говорить с тобой об этом, это неправильно.
Но он все равно спрашивает.
– Как оно, с новым сердцем? Ты, наверное, уже привыкла… столько времени прошло…
И что сказать? Я роюсь в голове в поисках чего-нибудь, что не причинит ему боль.
– Я… это все странно, – выпаливаю я. – Но очень хорошо. И у тебя скоро тоже будет новое сердце, вот увидишь!
В его глазах мелькает тень. Всего на секунду. Но я успеваю ее заметить.
– Да, конечно! Не могу дождаться!
– Не можешь дождаться, когда кто-нибудь откинется и отдаст тебе свою сердечную мышцу, да? – говорю я, точнее, слушаю, как слова сами вылетают у меня изо рта. – Лучше всего какой-нибудь баскетболист! Я вчера тут видела одного парня. Он, кажется, приходил навещать кого-то. Вот он бы тебе подошел: высокий, мускулистый. Ну прям Идеальный Донор! А еще тебе бы подошел слон. Сколько живут слоны?
Что-то не то я говорю.
Раньше мы шутили над этим целыми днями. Ну, точнее, в основном шутила я, но смеялись мы вместе.
А теперь слова звучат как-то горько. И запыленно, что ли.
Такэру усмехается, а я чувствую, что вся горю.
– Почему ты пришел? – спрашиваю я, просто чтобы сменить тему.
– Ты не отвечаешь на сообщения. Мне хотелось тебя увидеть.
– Просто очень занята. То тренажеры, то обследования, то еще что-нибудь, – говорю я быстро, не переводя дух.
Такэру смотрит на меня и молчит. Он тоже это чувствует? Он тоже понял, что мы не такие, как раньше. Что я не такая.
– Меня на днях снова положат в больницу из-за дозировок, – говорит он.
Я киваю. Он это уже говорил. Так бывает. С больным сердцем приходится принимать много лекарств, а они не всегда действуют как надо. Поэтому иногда бывает нужно провести несколько дней в больнице, чтобы врачи попробовали разные дозировки и поняли, какие тебе подходят, а какие нет.
– Ты здесь еще надолго?
Надеюсь, что нет. Я хочу выбраться из этого места как можно скорее и сбежать за миллион километров отсюда.
Я и Такэру хочу забыть?
– Не знаю. Рано или поздно меня выпишут, – тихо говорю я.
Такэру проводит рукой по волосам и собирает посуду. Маффины закончились.
– Я знаю, что нехорошо так говорить… – начинает он.
Я замираю. Сейчас он скажет, что ненавидит меня, он сейчас это скажет, он сейчас это скажет…
– Я надеюсь, что тебя скоро выпишут… Но, с другой стороны, я надеюсь, что ты еще будешь здесь, когда я вернусь. Прости, такой вот я эгоист.
Я смеюсь, но внутри у меня что-то умирает.
– Мы скоро увидимся! – говорю я и обнимаю его.
Мы прощаемся.
Когда Такэру исчезает за дверями лифта, я возвращаюсь в палату. Общая комната пуста. Собака и Блю исчезли. Старушка Винкс сидит у окна и читает газету.
У меня вдруг перехватывает дыхание.
Сердце тут ни при чем.
Я просто больше не могу оставаться здесь ни минуты.
Я бросаю взгляд на пост медсестер. Никого. Голос Стефи доносится из какой-то палаты. Она, похоже, занята пациентом.
Я вхожу в лифт и нажимаю на кнопку верхнего этажа.
Оттуда еще один короткий лестничный пролет до двери с антипаникой, ведущей на крышу. Дверь подключена к пожарной сигнализации, но, если удерживать ручку чем-нибудь типа кошелька, ее можно открыть так, что сигнал не сработает.
Я поднимаюсь по лестнице и вижу, что дверь распахнута настежь.
Ручка заблокирована пачкой сигарет.
Я выхожу на террасу.
Сначала я вижу собаку. Это Мирт.
А потом вижу Блю. Он стоит на карнизе и собирается прыгнуть вниз.
11
Какого черта здесь происходит? И какого черта здесь делаю я?
Какого черта стою на крыше больницы и смотрю в спину человека, который вот-вот с нее спрыгнет?
Я тысячу раз представляла себе, как умру, но никогда не думала, что когда-нибудь стану свидетелем чужой смерти.
Меня точно парализует.
Блю стоит на карнизе. Лица не видно, только спину в широкой полосатой футболке. Он что-то держит в руках.
Может, он хочет сброситься из-за бабушки? Может, дела у старушки Винкс хуже, чем я думаю, и Блю понял, что не переживет эту потерю?
Потом я перевожу взгляд на собаку, которая бродит вокруг, обнюхивая растения в горшках, выстроенных в ряд вдоль одной из сторон террасы.
Зачем брать с собой собаку, если надумал покончить с жизнью?
Мирт замечает меня и с громким лаем бежит мне навстречу.
Блю поворачивается. Тоже меня заметил.
По его лицу не скажешь, что он решил свести счеты с жизнью. Нет ни слез, ни отчаяния.
Напротив – он улыбается.
– А, собачница. Ты тоже здесь? – спрашивает он веселым голосом. – Хочешь сюда?
И кивает на карниз.
Я поднимаю брови.
Он это серьезно?
Он только что спросил, не хочу ли я убиться вместе с ним? Разве он не должен кричать что-то типа «Не подходи ко мне, со мной все кончено!»?
Ну, или что-то вроде такого, нет?
Нет.
Я не знаю, что делать, поэтому медленно двигаюсь в его сторону. Подойдя на несколько шагов, понимаю, что он держит в руках селфи-палку, которой пользуются инфлюенсеры (или неудачники), чтобы снимать себя