– Не знаю, – отвечаю я.
Джакомо смотрит в потолок. Кажется, я могу прочитать в его широко раскрытых глазах все его мысли. Он наверняка спрашивает себя, что можно сделать, чтобы Ирис не умерла. Как ее спасти.
– Я повесил желание на дерево Танабата. Это все, что мы можем сделать для Ирис.
– Это поможет, – без тени сомнения в голосе говорит Джакомо и тут же добавляет: – Может, еще назвать именем Ирис моего нового персонажа в Animal Crossing?
* * *
Уже 4 утра, а я все не могу уснуть. И не знаю, чем заняться. Таблетки мне принимать не надо. Батарейки в VAD я проверил уже десять раз. Они, конечно же, заряжены, я менял их перед ужином.
Ирис еще не вернулась в свою палату. Не знаю, где она. Нам никто ничего не говорит, а я не хочу спрашивать. Я уже несколько часов верчу в руках телефон. Открываю и закрываю сообщения, захожу в свой аккаунт, потом в аккаунт Бьянки.
Наконец решаюсь.
И отправляю ей фотографию дерева Танабата.
Тебе бы понравилось.
04:10
БЬЯНКА
Какое желание ты загадал?
04:11
Я улыбаюсь.
Похоже, ей тоже не спится.
Секрет. Если скажу, оно не сбудется.
04:11
БЬЯНКА
Жаль, что меня там не было.
04:12
Вот уж не думала, что когда-нибудь буду скучать по нашей общей комнате.
04.12
А по фисташковым маффинам не скучаешь?
04:12
До смерти.
04:13
Но еще больше я скучаю по нашим бумажным журавликам.
04:13
Они бы мне сейчас очень пригодились.
04:13
Что случилось? Ты в порядке?
04:13
Не спрашивай, пожалуйста.
04:14
Но я в порядке, сердце по-прежнему при мне и делает свою работу.
04:14
А твое как?
04:14
Немного не в форме, как всегда.
04:15
Но пока бьется.
04:16
Когда я кладу телефон на место, часы показывают 6 утра. Спать совершенно не хочется.
Есть вещи, которые я не могу контролировать, это правда.
Но я могу решить, что делать с отпущенным мне временем. Что делать с ударами сердца, которые у меня остались. Я хочу провести их все рядом с Бьянкой.
– Не могу же я признаться ей в любви сообщением. И потом, вдруг она прочитает и не ответит?
Эудженио и Матильда пришли проведать меня сегодня утром. Мы сидим в общей комнате и пьем кофе. Они приехали в Милан, потому что Джен хотел побывать на дне открытых дверей в университете Боккони, а Мати поехала с ним.
Мы с Бьянкой так и продолжаем переписываться со вчерашней ночи. Мы уже обменялись 253 сообщениями и 10 фотографиями. Кажется, у нас все опять как раньше. До того, как ей сделали пересадку. До того, как у нее появилось новое сердце.
Но на этот раз я решил открыто сказать ей, что люблю ее. И плевать, что я на три года младше.
Матильда закатывает глаза.
– Ну, чисто технически это тоже ответ, – говорит она.
– Ты прав, бро, – кивает Джен. – Только неудачники признаются в любви в сообщениях. Ну, то есть некоторые вещи надо говорить, глядя друг другу в глаза.
Матильда заливается хохотом.
– Во-во, вместо того чтобы тегать котенка на картинке с надписью «Хочу быть твоим котеночком», да?
Джен краснеет до ушей и хочет хлопнуть Матильду по плечу, но она на лету хватает его руку и придвигается ближе. Они целуются.
– Ведите себя прилично! – возмущаюсь я. – Здесь больница, а не гостиница.
– Может, одолжишь нам свою палату?
– Не будем отвлекаться от главной проблемы, – говорю я, подаваясь вперед. – Как мне признаться Бьянке?
Матильда явно не хочет об этом говорить, но все же вздыхает и предлагает:
– Можешь отправить ей записку или письмо. Ты всегда говорил, что у нее куча книг дома. Может, она любит читать.
– Ты японец, напиши ей хайку, – с серьезным видом говорит Джен.
– А ты итальянец, значит, должен был признаться Мати в любви карбонарой, а не котенком из интернета, – возражаю я.
Мы смеемся.
Но идея Матильды мне нравится.
Оставшееся время мы играем во «Взрывных котят». Я делаю их обоих. Дважды.
Когда они собираются уходить, я спрашиваю у Стефи разрешения проводить их.
– Хочу зайти в магазин внизу, купить кое-что, – говорю я, стараясь не смотреть ей в глаза.
Стефи изучает меня с головы до ног.
– А ты, часом, не задумал побег?
– Я японец, я запрограммирован на то, чтобы соблюдать правила. Я никогда не смог бы сбежать без разрешения.
– М-м-м, – недоверчиво мычит Стефи. – Мне все равно, кто ты по национальности, но разрешение на побег я тебе не даю.
– Тогда я обязательно вернусь, – говорю я с улыбкой.
И иду с Мати и Дженом к лифту. Но на полпути оборачиваюсь и небрежно бросаю:
– Как Ирис?
Я знаю, что нарушаю минимум миллион писаных и неписаных законов о конфиденциальности. Ирис мне не родственница, и теоретически медсестры не имеют права разглашать личную информацию без согласия пациента. Но я уверен, что Ирис хотела бы, чтобы я знал.
Как и следовало ожидать, Стефи исключительно профессионально делает покерфейс и говорит:
– Ты ведь знаешь, я не могу разглашать конфиденциальную информацию…
Я киваю и пытаюсь угадать ответ на свой вопрос по едва заметным движениям ее лица. Но Стефи работает в нашем отделении уже много лет, так что у меня нет ни малейшего шанса.
Мати тянет меня за рукав пижамы, и мы уходим.
Выйдя из кардиологического корпуса, мы идем к выходу из больницы.
Здесь расположились бар и несколько небольших магазинов, в которых продается всего понемногу. От лекарств – ясное дело, мы все-таки в больнице – до одежды, снеков, журналов и всякой всячины, необходимой в быту: зубные пасты, зубные щетки, нижнее белье. Вещи, которые могут понадобиться пациентам или людям, остающимся в больнице, чтобы ухаживать за больными родственниками.
В сопровождении Мати и Джена я решительно направляюсь в западный угол этого небольшого базара. К прилавку, заваленному книгами.
Пока я ищу глазами подходящее название, мои друзья от нечего делать начинают ворковать чуть поодаль у прилавка с моющими средствами.
– Вам помочь?
Я вздрагиваю, будто меня поймали за просмотром сериала на Netflix с фальшивого аккаунта.
И поднимаю глаза на продавщицу. Темные кудри, собранные в длинную косу, и черная футболка с огромной ромашкой и надписью внизу: «Не спи, не спи, цветочек».
Эта футболка наводит меня на безумную, абсурдную и прекрасную мысль.
Продавщица смотрит на меня с подозрением. Точнее, даже не на меня, а на мою пижаму