— Ты уверен?
Сэм кивает.
— Но тебе придётся загладить свою вину передо мной.
Хватаю свою сумку и начинаю пятиться к двери:
— Хорошо. Я буду рядом с тобой так часто, что тебя от меня стошнит.
— Лучше бы так и было, — смеётся он.
— Клянусь!
Сэм кивает в сторону двери:
— Проваливай уже!
Я выскакиваю за дверь, бегу к своей машине и бросаю сумку на пассажирское сиденье.
Мой телефон вибрирует, и желудок скручивается, когда на экране появляется имя Мэллори. Неужели у меня не будет ни минуты покоя?
Наверняка ей не терпится узнать, достал ли я ответы, и от одной этой мысли меня снова мутит.
Я кладу телефон и игнорирую её звонок.
Глава 10
Эмма
— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает Мэллори, загружая в стиральную машину кучу белья, среди которого моя промокшая вчера одежда. Обычное дело для любого другого, но для меня — настоящее чудо.
Она достаёт из шкафчика стиральный порошок и отвинчивает крышку.
— Так — это как? — уточняю я.
— Как грустный щенок.
Мне не грустно — я счастлива. Я в восторге от своей прекрасной сестры, которая стоит передо мной.
— Это всего лишь моё лицо.
— Я уже сказала, что не повезу тебя к маме, так что можешь перестать ходить за мной по пятам. Это не изменит моего решения, — ворчит Мэллори, насыпая порошок в специальный отсек, закрывая крышку и запуская стирку.
— Я просто хочу посмотреть, что ты делаешь, — признаюсь я, и это отчасти правда. Я решила, что раз уж не могу её никуда отправить, то хотя бы буду присматривать за ней, чтобы ничего плохого не случилось.
Она вздыхает:
— Разве у тебя нет других дел? Мне ещё нужно позаниматься и приготовить ужин, не говоря уже о том, что нужно составить список покупок для папы, а ты не даёшь мне ни минуты покоя с тех пор, как мы вернулись из школы.
Как только закончились уроки, я нашла её и умоляла подвезти домой.
— Просто сделай вид, что меня здесь нет, — пожимаю плечами я.
— Ну да, как будто это легко, — раздражённо бормочет Мэллори и проходит мимо меня на кухню.
— Я могу помочь тебе, — предлагаю я, пока она открывает холодильник и осматривает полки.
Хватка её пальцев на дверце холодильника крепнет, пока другой рукой она отодвигает пакет молока, чтобы посмотреть, что за ним.
— Не нужно.
В те дни мы с Мэллори редко проводили время вместе, но сегодня она кажется холоднее обычного. Вероятно, это из-за того, что я сказала ей «вчера».
— Ты всё ещё злишься из-за вчерашнего?
Она прикусывает губу, закрывая холодильник и переходя к морозилке.
— Всё в порядке.
— Тогда почему ты так себя ведёшь?
Мэллори с силой захлопывает дверцу морозилки.
— Хорошо, я злюсь! Довольна?
Я отступаю, переводя дыхание. Она никогда не кричит. Неужели мои слова так сильно её задели?
— Прости. Мне не следовало так говорить…
— Ты хоть представляешь, как напугала меня, когда ушла из школы и я не могла тебя найти? — оборачиваясь, спрашивает она, полная до краёв разочарования.
Моё сердце ёкает. Неужели сестра волновалась за меня?
От того, как она это сказала, у меня наворачиваются слёзы. Я вспоминаю, как одиноко себя чувствовала, когда сбежала. Мне следовало прислушаться к Мэллори, потому что я увидела маму, но всё пошло не так, как я надеялась.
Она не нуждалась во мне.
Она сделала вид, что мы не знакомы.
В тот момент я хотела только одного: чтобы сестра нашла меня и отругала за побег. Я хотела, чтобы она схватила меня за волосы и потащила домой, но она так и не появилась. Насколько мне известно, она даже не заметила моего отсутствия.
— А потом, когда я обнаружила тебя дома спящей, ты была мокрая насквозь, — продолжает Мэллори. — Что мне с тобой делать, скажи?
Я бросаюсь к ней и обнимаю.
— Прости меня.
Она напрягается от моего прикосновения, её руки взлетают вверх, но не обнимают меня в ответ. Но мне наплевать. Пусть ненавидит меня вечно, если хочет, только не бросает снова.
— Ничего страшного, — заверяет Мэллори, отталкивая меня. — Только не говори папе, ему и так забот хватает. И больше не делай таких глупостей. Честное слово, ты чуть не довела меня до сердечного приступа.
— Не буду. Обещаю. Я сделаю всё, что ты захочешь.
Она приподнимает бровь:
— Ага. Никакого телефона.
Мне сейчас не до телефона, но я не могу сдержать улыбку, глядя на то, с какой решимостью сестра меня отчитывает. Могу поклясться, что урок усвоен. Я больше никогда не буду вести себя плохо, пока она здесь. Я стану идеальной сестрой, о которой она всегда мечтала. Вымою посуду, наведу порядок в своей комнате, а если она попросит меня слетать на Луну, я и это сделаю.
Мэллори берёт кастрюлю, наполняет её водой и ставит на плиту. Включает сильный огонь и так быстро бросает соль в бурлящую воду, словно это у неё в крови.
Лишь сейчас до меня доходит, почему моя паста всегда получалась пресной: я ни разу не посолила воду. Мне стоило внимательнее следить за тем, как готовит Мэллори. Мне следовало тратить время на то, чтобы учиться у неё и помогать со всеми домашними делами, которые оставила мама. Вместо этого я всё время обижалась на то, как она командовала мной, будто пыталась заменить маму.
Только когда Мэллори не стало, я поняла, как много она для меня делала. Я принимала всё как должное: каждый завтрак, приготовленный сестрой, стопки сложенного белья и всегда полный холодильник. Я получала всё это, даже не прося, и ни разу не поблагодарила её.
— Могу помочь с ужином, — предлагаю я.
— С каких это пор? — интересуется Мэллори, выражение её лица — нечто среднее между недоумением и насмешкой.
Я пожимаю плечами, доставая пасту из кухонного шкафа:
— Тебе не обязательно делать это каждый вечер.
Она откашливается и похлопывает себя по груди:
— Всё в порядке. Я привыкла.
Я протягиваю ей упаковку пасты.
— Прошу, позволь мне помочь хоть в чём-то.
Мэллори приоткрывает рот, но ничего не говорит. Неужели её так шокирует моё предложение о помощи? Или она думает, что я всё испорчу, как и остальное, к чему прикасаюсь?
— Хм… — Её взгляд скользит по кухне и останавливается на разделочных досках, прислонённых к холодильнику. Она передаёт мне доску в обмен на пасту. — Можешь нарезать овощи. Хочу добавить немного цуккини в соус для пасты.
Я улыбаюсь, довольная, что сестра дала