У неё вся жизнь впереди. Мэллори — самый умный человек из всех, кого я знаю. Она может стать врачом и спасать жизни или полететь на Луну, если пожелает. Она нужна миру. Она нужна мне. Если всё, что я смогу сделать в своей жизни, — это спасти её, я буду счастлива до конца своих дней.
Голоса возвращаются.
— Мы собираемся открыть дверь, — оповещают меня. Я отступаю и жду. Раздаётся несколько звуковых сигналов, пока они вводят код, а затем дверь со скрипом открывается, и меня ослепляет солнечный свет. — Ты в порядке?
Я щурюсь, когда в поле зрения появляется мистер Филлипс, заместитель директора. Рядом с ним — мистер Бауэр, один из школьных уборщиков.
— Как долго ты здесь просидела?
Я слышу их вопросы, но думаю только об одном: я найду этого парня. Спотыкаясь, покидаю сарай. В сердце у меня пылает огонь, а руки сжимаются в кулаки.
— Который час? — уточняю я.
— Эм… — Мистер Филлипс смотрит на часы на запястье. — Без пяти девять.
Это значит, что вот-вот начнётся второй урок, и я точно знаю, где сейчас Майлз. Я направляюсь в сторону школы.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — кричит мне вслед мистер Филлипс.
— Простите, но мне нужно на урок! — Я прикусываю губу, испытывая неловкость. Мэллори отругала бы меня за недостаточную благодарность.
Я оборачиваюсь:
— Спасибо вам! — и бегу до самого входа в здание. Взлетаю по лестнице на второй этаж и врываюсь в кабинет рисования, запыхавшись и кипя от злости.
Майлз сидит на своём месте, откинувшись на спинку стула, — слишком небрежно для человека, который запер другого в сарае и оставил там гнить.
Я хлопаю по столу перед ним, чтобы привлечь внимание:
— Ты что, хочешь умереть?
Он медленно поднимает глаза и смотрит на меня с таким ожесточённым выражением, будто ни капли не раскаивается.
— Что случилось на этот раз? — толкает его Самир.
Майлз не отвечает. Вместо этого он снова сосредотачивается на круглом комке глины на своём столе, который должен изображать что угодно, но только не то, чем кажется.
Мои руки дрожат, гнев поднимается от кончиков пальцев ног до самой макушки. Напряжение становится невыносимым, и я должна что-то сделать.
— Ты хоть понимаешь, как долго я просидела в том сарае?! — возмущаюсь я.
У Сэма отвисает челюсть, он шутливо шлёпает Майлза по руке:
— Бро, ты серьёзно?
Тот пожимает плечами:
— Ты меня вчера избила, так что теперь мы квиты.
Я ахаю, глубоко вдыхаю, раздувая ноздри, и поджимаю пальцы ног.
Это уже слишком. Я сыта по горло самодовольным видом Майлза, и предел моего терпения исчерпан. Не успев себя остановить, я сую руку в открытую банку с белой глазурью, стоящую на его столе, и провожу этой рукой по его лицу.
Всё замирает. Никто не говорит. Никто не двигается.
Майлз напрягает челюсть, играя желваками, и снова смотрит на меня тёмными, усталыми глазами. Мальчик, которого с детства учили ангельскому терпению, больше не кажется таким уж терпеливым.
Я не знаю, что он собирается сделать, но теперь он точно не сможет меня игнорировать. Я завладела его вниманием.
Майлз со скрипом отодвигает стул. Его взгляд прикован к моему лицу, но я не двигаюсь с места. Я стою перед ним, бросая вызов. Пусть только попробует утащить меня снова.
Он открывает красную глазурь и выливает её мне на голову.
Я вскрикиваю, чувствуя, как глазурь стекает по моим волосам. Не знаю почему, но я не ожидала, что Майлз будет сопротивляться. Я хотела его запугать, но вместо этого развязала войну.
Я хватаю все банки с глазурью и краской, до которых могу дотянуться, снимаю крышки и швыряю их в него одну за одной, пока он гонится за мной. Остальные ученики отпрыгивают в сторону, когда краска и глазурь летят по всему классу.
Контейнеры взрываются по полу, как бомбы, в считанные секунды превращая кабинет в место преступления. Я вскакиваю, хватаю стопку кистей и бросаю их в Майлза, пока он ищет другую банку краски.
— Сволочь!
— Это плохая идея, — ныряя под стол, говорит Сэм. — Мисс Саймон это не понравится.
Нам обоим наплевать.
Мы не останавливаемся.
Я хватаю случайную папку и использую её как щит, чтобы отражать броски Майлза, пока ищу своё следующее оружие. Если он решил разрушить мою жизнь, я сделаю его жизнь настолько несчастной, насколько это возможно.
— Прекратите! — кричит мисс Саймон, едва переступив порог.
Майлз замирает с занесённой рукой, готовый бросить жёлтую краску мне в лицо. Я оглядываюсь по сторонам, и к моим щекам приливает жар: столы, пол и даже некоторые стены покрыты пятнами грязных цветов. Майлз сглатывает и опускает банку на стол, словно только сейчас осознав, насколько сильно он подпортил свою хорошую репутацию.
***
Я бы предпочла пообедать, но, к сожалению, рядом со мной стоит ведро с мыльной водой, а в руке у меня тряпка.
Вместо наказания мисс Саймон решила взять дело в свои руки и согласилась не сообщать нашим родителям, пока мы не наведём порядок. Она думала, что это отличная возможность поработать вместе и забыть о разногласиях, но она не знает, насколько это невозможно. Я никогда не подружусь с этим отвратительным существом.
Я соскребаю зелёную краску с деревянного пола, пока Майлз обрабатывает пятно на стене.
Мисс Саймон сидит за столом, жуёт свой сэндвич и смотрит сериал на компьютере. На ней наушники, поэтому я не могу понять, что именно она смотрит. Что бы это ни было, мисс Саймон настолько увлечена, что вряд ли обращает на нас внимание. Каждые несколько минут она ахает или смеётся из дальнего угла класса, напоминая о себе.
Пиджак Майлза висит на одном из стульев позади нас, рукава его рубашки закатаны. Я не вижу в этом особого смысла.
Мы оба так перепачканы краской и лаком, что нам точно понадобится новая форма.
Майлз потирает лоб тыльной стороной ладони, затем снова наклоняется и начинает усердно оттирать краску. Она въелась, но постепенно сходит.
— Хватит пялиться и принимайся за работу, — велит он.
Я хмурюсь и окунаю тряпку в ведро с водой, стоящее рядом.
— Я не пялюсь.
— Ты пялишься со вчерашнего дня, — бормочет он. — Будто у тебя внезапно появилась