А вдруг что-то все же случилось с дочерью? Значит, ее заявление совсем не зря. Лика Леонидовна, несмотря на все свои опасения, надеялась, что полиция уже занялась поисками; почему-то она представила, как люди в форме ходят по домам разных городов и ищут ее пропавшую дочь, и Лайковой полегчало.
На черепе трупа, обнаруженного в сгоревшем доме поселка Красногорского, судебно-медицинский эксперт трещины не обнаружил; зато два ребра у покойника были сломаны непосредственно перед пожаром. В причинно-следственной связи со смертью, однако, переломы не состояли, и был сделан вывод, что погорельцы, предположительно, передрались, потом напились до положения риз и выключились, не затушив сигарет: пожарные дали предварительный ответ, что пожар связан с халатностью самих погибших. Материал по сломанным ребрам передали в следственный отдел полиции, чтобы там вынесли постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
– А опознавать их как? – угрюмо поинтересовался Юков в никуда. – Со слов таких же алкашей, которые маму не помнят?
– Участковому скажи, пусть привезет наиболее вменяемых.
– Это ж Красногорский, – хмыкнул Муфаев. – Где он там таких найдет?
Поселок Красногорский, когда-то бывший вполне зажиточным и славившийся своими коровниками, за последние десятилетия превратился в очередное темное пятно на карте России. Предприниматель, выгодно купивший в свое время у государства и развивавший в этих краях бизнес, в одно не самое лучшее утро был найден повешенным; наследники не нашли, кому сбагрить молочную ферму целиком, разными путями распродали коров, разобрали то ценное, что оставалось, и бросили предприятие, здания которого с годами ветшали, хирели и постепенно превратились в пристанище бездомных асоциальных личностей, иногда в буквальном смысле последнее. Периодически участковый наведывался туда и лично в разное время нашел не меньше четырех покойников. Поскольку ферма изначально давала основную работу жителям поселка, те с ее ликвидацией оказались в положении довольно незавидном; одни уехали, заколотив двери своих домов, а кто-то начал тихо спиваться или наркоманить. Отыскать адекватного человека было действительно почти непосильной задачей.
– В конце концов, участковый пусть и опознает, – принял решение капитан. – Он всех пьяниц должен знать.
Однако участковый перещеголял сам себя и привез целых двух свидетелей того, как «Витька Мокшин с евонным корешем» вместе планировали распивать спиртные напитки. Свидетели воняли нещадно, но вели себя осмысленно и были преисполнены важности визита.
– А что за кореш? – уточнил Юков, выключая сплит и открывая окно. – Местный?
– Не. С Москвы.
– Откуда-откуда? Ничего не путаете?
– Зачем путать? – оскорбился дядька с фингалом под правым глазом. – Евонная жена тутошняя, а он с Москвы.
– А зовут как его?
Свидетели переглянулись и синхронно пожали плечами.
– Хорошо, а где его жена?
– Кто?
– Жена.
– Евонная, – тихо подсказал Муфаев.
– Так померла, – недоуменно, как будто весь отдел уголовного розыска РОВД Рябиновска уже был оповещен о кончине, ответил тот, что без фингала. – Кореш-то на похороны приехал.
– Мозг у нее сгнил, – сипло поддакнул второй.
– А имя у кореша есть? – Терпение Юкова было безграничным.
– А хто его знает. Витька его «братан» называл.
Капитан выдохнул и принялся печатать объяснения. На самом деле свидетели оказались довольно ценными: мало того что уверенно опознали «Витька», так еще и дали наводку на второго мертвеца: нужно было просто выяснить, за кем была замужем покойная…
– …Как звали жену? Евонную?
– Танька. Татьяна Вешкова.
– Вешкова замужем не была, – прогудел участковый.
– Была, – уверенно ответил тот, что с фингалом. – Она хвасталась, что муж у нее в Москве.
– Официально – не была. Я съезжу к родственникам, – обратился участковый уже к Юкову, – поспрашиваю, с кем она жила последнее время. Он, незадача, на похороны приехал, когда я в Овражке был. Вчера похоронили, а утром уже и он откинулся. Но это точно не из нашего поселка, лично пересчитал, все целы.
– Буду ждать информации, – с благодарностью сказал Юков, в очередной раз подумав, насколько нужно любить людей и свою работу, чтобы почти круглосуточно обслуживать территорию размером с пол-Милана да еще и помогать другим сотрудникам. Впрочем, участковый Веселовского ТПП ангелом далеко не был и в качестве профилактики предпочитал «наподдать» и «угомонить».
При помощи свидетелей опознав в морге тело Мокшина, капитан созвонился со следователем и согласовал действия по материалу об исчезновении Ворониной.
– Я все санкционирую, – сказал следователь Шомин; на заднем плане слышалась какая-то перебранка. – Давай позже переговорим, тут у меня очная ставка.
Муж пропавшей без вести должен был приехать к офису компании, в которой он работал, к четырем часам; об этом Юкову сообщила жизнерадостная помощница руководителя, уточнив:
– С кем Петру Владимировичу связаться?
– Мы сами перезвоним, – пообещал оперативник.
Присутствовавшая при разговоре полиграфолог отдела Кристина, кабинет которой расположили в отделе уголовного розыска, вследствие чего она часто заходила к оперативникам узнать новости, поинтересовалась, планируется ли в отношении Воронина проверка на детекторе лжи. Коллеги призадумались.
– Да кто его знает, – поразмышляв, сказал Юков. – Вначале надо лично пообщаться. Но по характеристикам он не слишком-то похож на убийцу.
– А если жена сказала, что уходит к любовнику? – возразил Муфаев. – Тут любой вспылит, а дальше – что угодно может произойти. Мог вывезти куда-нибудь, убить и закопать. Или вон на любой строительный котлован труп оттарабанить и втихую бетоном залить.
– Ты думаешь, это такое бесшумное дело – лить бетон?
– А что там шумного? Это же не стекло бить.
– Это да, – задумчиво сказал Юков. – В любом случае пообщаться надо.
На беседу с Ворониным капитан хотел взять майора Палеева, спокойного добродушного, за два метра ростом верзилу, в присутствии которого даже самые рисковые задержания почти всегда проходили спокойно, однако судьба распорядилась по-другому: Палеев уехал в больницу опрашивать поступившего в приемный покой паренька со множественными переломами. Киндер участвовал в проверке показаний на месте по убийству у следователя комитета Журавлева, и Юкову пришлось брать с собой новенького, сержанта Орского, который только пришел в уголовный розыск и еще не до конца понял, что от него требуется, однако обладал взрывным характером. В сочетании со слабой физической подготовкой это была бомба замедленного действия; в отделе эгоистично переживали, что сержанта когда-нибудь покалечат за его несдержанность, а нового сотрудника на время его