– …А что теперь? – Славик, как обычно, не менял репертуар. – Осмотрим офис?
– Офис подождет, – уверенно сказал Юков, заводя мотор машины. – Во-первых, она там не появлялась с момента исчезновения, а во-вторых, слышал? Воронину ждало повышение. Что мы там будем искать?
– Записки какие-нибудь. С угрозами. От недовольных клиентов.
– Недовольные клиенты в суд подадут. А если и начнут писать, то СМС, а уж никак не бумажки подкидывать.
В словах стажера была доля истины, но у Юкова и без того хватало дел; а если следователь сочтет нужным интересоваться риелторской деятельностью Ворониной и искать мифические записки, пусть сам туда и отправляется. Или, в крайнем случае, они осмотрят рабочее место пропавшей, когда наведаются к ее любовнику…
Томислав Вукас перепроверил реквизиты договора, отправил файл и отодвинулся от стола, потягиваясь; клиент должен был подъехать через час, времени более чем достаточно; даже зеленый чай успеет выпить. И дыхательные упражнения не помешают, чтобы не думать о проклятых бумагах. Не думать, куда Мария дела часть важных документов, без которых дела могут пойти не по плану. Хорошо, что удалось забрать хотя бы одну папку у ее матери; но там была хорошо если половина документов! Вместе с Марией пропали общие полугодовые наработки, контакты людей, предварительные договоренности, потенциальные клиенты, которых нужно было заполучить себе в ближайшее время, пока не пошли нехорошие слухи. А значит, пропали и еще не полученные деньги. А нехорошие слухи вполне могут и начаться раньше, чем предполагал Вукас, и тогда он останется без гроша. А так хочется начать работать на себя.
«Надо было сразу забрать у нее эти бумаги, – зло подумал он. – А теперь – где их искать?!» Директор фирмы сначала разозлился на отсутствие Ворониной, потом обеспокоился, а сейчас рвет и мечет: это и его прибыль тоже; но у него – прибыль, а у Вукаса – возможность новой жизни.
Хорошо бы сейчас сесть в позу лягушки или лотоса! Когда у Вукаса будет свой кабинет, он станет использовать все практики, а пока придется довольствоваться дыханием 4–4-8, максимально не привлекающим внимания, и смотреть на июльскую зелень за окном.
В полиции привычно бурлила жизнь; на вернувшегося из «Малиновок» Юкова в дверях отдела розыска налетел новенький сотрудник, лейтенант Кимиров, и с ходу стал излагать детали какого-то происшествия.
– Киндер, не тарахти, – остановил его капитан. – Во-первых, привет… Во-вторых, помедленнее. Куда ты выезжал?
У Кости Кимирова ударение в фамилии ставилось на первую гласную, отчего в отделе его поначалу называли то Киллеровым, то Киндеровым, а от замначальника полиции общественной безопасности Панкратова, который частенько любил влезть не в свои дела, чтобы их комментировать, он услышал зачем-то брошенное в свой адрес «Кикиморов». Костя в долгу не остался, назвав замначальника ПОБ Кастратовым, и сотрудники перестали друг с другом здороваться. Это напоминало уровень детского сада, но иногда и у взрослых серьезных людей рассудок, бывает, сбоит. «Киндеров» по итогу сократилось до «Киндера», а вот Панкратову пришлось похуже.
– Пожар в Красногорном, – нетерпеливо повторил Кимиров, – двое колдырей обгорели до головешек. Я их в морг отправил, съездишь потом, опишешь как положено.
– А документы какие-то остались?
– Да, в несгораемом сейфе, как раз код подбираем. Ну какие документы, Денис, весь дом от жара обуглился. Там и от людей одни скелеты. Ну один точно хозяин дома, а вот другой – непонятно. Но вроде тоже мужик.
Зная Кимирова, Юков не сомневался, что тот сделал максимально возможное, чтобы установить личность покойных; однако в таких ситуациях он предпочитал выезжать на место происшествия сам. Была на его памяти пара случаев, когда на месте сгоревших домов находили останки «точно хозяина», а потом загулявший или уехавший в командировку хозяин, вернувшись, с удивлением узнавал, что его уже отпели. Бывало и такое, что родственники в состоянии стресса опознавали фрагменты сгоревших тел и даже хоронили их, а после оказывалось, что в гробу лежит чужой человек, случайно забредший в дом перед пожаром. И этого человека так же активно разыскивает, например, отдел розыска соседнего города.
– Не переживай, – прочитал его мысли Киндер, – участковый там крепкий, разберется, кто помер. Там в другом загвоздка, не криминал ли это.
– Почему криминал?
– Ну я не специалист, но вроде у одного на черепе трещина.
– Час от часу не легче! – выругался Юков. – Так а следователя почему не позвал?!
– Да ты Шомина знаешь, у него вечно – допросы, очные ставки, давай вечером… Стажер приехал, низенький такой, но он еще меньше моего разбирается. И потом, кто его знает, может, это от жара кости лопнули.
– На черепе?!
– Ну ладно, может, упал и ударился. Или посмертно. Или вообще это от операции след, а я не понял… – махнул рукой Кимиров. – В общем, трупы забрали, а судмед если скажет, что смерть насильственная, тогда уже Шомин пусть свои допросы хоть на декабрь переносит и едет.
Юков недовольно подумал, что в который раз нарушаются разумные пределы участия стажеров в следственных действиях. Конечно, изредка встречались уникумы, которые могли работать самостоятельно уже через месяц интенсивного сотрудничества, однако большинство из бывших студентов были очень хороши в теории, но не слишком представляли себе, что с ней делать на практике. Одно дело – посылать стажера осматривать место происшествия по незаконному проникновению в жилище: там практически всю работу по осмотру возьмет на себя эксперт-криминалист, только успевай записывать, а участковый тем временем опросит всех очевидцев. Но другое – в ситуации, когда от правильной оценки обстоятельств произошедшего зависят и последующие действия следственно-оперативной группы. Если два пьяницы приняли погибель от отравления угарным газом либо от термического воздействия или падения конструкций дома – это одно. Если кого-то из них до пожара придушили либо тюкнули по голове до смерти, нужно устанавливать весь круг лиц, возможно причастных к криминалу, а также свидетелей, очевидцев и прочее. А как может понять, что произошло, стажер, едва ли не единожды сталкивавшийся с осмотром трупов?
Справедливости ради, Юков не смог бы назвать случаев, когда из-за неверных действий практикантов терялись важные улики, а вот следователя, уронившего орудие преступления в канализацию и никому не сказавшего об этом, помнил. Тогда с неба лил чудовищный по своей силе дождь; убийство произошло за гаражами: муж подкараулил любовника жены и трижды ударил его ножом в грудь. Нож обнаружили, тщательно упаковали и