– Ты что-то знаешь? – спросила я прямо.
Андрей отхлебнул кофе, избегая моего взгляда.
– В монастырях… там свои законы. И свои тайны. Лучше к ним не прикасаться. Поверь мне. Ради твоей же безопасности. Закрой это дело. Скажи матери, что ничего не нашла. Что это действительно… трагическое самоубийство на нервной почве.
Его настойчивость была подозрительной. Почему он так яростно отговаривал меня? Из заботы? Или потому что знал больше, чем говорил? И боялся, что расследование затронет что-то… или кого-то?
– Я не могу, Андрей, – сказала я тихо, но твердо. – Я дала слово. И я чувствую, что там правда. Опасная, да. Но правда.
Андрей вздохнул, развел руками.
– Ну что ж… Твой выбор. Но помни мое предупреждение. Будь осторожна. Очень осторожна. – Он замялся. – И… держи меня в курсе? Если что. А то волноваться буду за тебя, сыщица.
Мы расплатились и вышли. Вечер опустился на город, зажигая огни. Я шла домой, обдумывая встречу. Андрей знал больше, чем сказал. Его предупреждение было слишком конкретным. «Не суй нос в чужие драмы». Звучало почти как угроза, замаскированная под заботу. Или это моя паранойя?
Дома, в тишине своей квартиры, я снова разложила улики на столе: дневник Алисы с роковой записью, фотография и письмо из монастыря. Серебряный крестик в пластиковом пакетике от Кирьянова. Я вынула его, положила на стол под свет настольной лампы. Простой, потемневший от времени. Ничего особенного.
Или нет? Я взяла лупу, которую использовала для мелких деталей в делах. Пристально вгляделась в перекладину креста, туда, где обычно делают гравировки. И… да! Почти стертые, едва различимые, но под лупой четко проступали две заглавные буквы, выгравированные старинным шрифтом:
«С. П.».
Светлана Петрова.
Ледяная волна прокатилась по спине. Крестик принадлежал Светлане Петровой. Настоящей матери Алисы. И он был на Алисе в момент смерти. Спрятанный под платьем. Дорогая реликвия? Или ключ? Или… доказательство ее происхождения, которое кто-то хотел скрыть?
Я вспомнила письмо из монастыря. «Светлана Петрова». Инициалы совпадали. Алиса поехала в Покровск, чтобы узнать о женщине с инициалами С. П. И вернулась со страхом. Теперь я держала в руках вещь, принадлежавшую этой самой С. П. Связующую нить между прошлым и настоящей трагедией.
Я крепко сжала крестик в ладони. Холод металла обжег кожу. Праведный путь вел в Покровск. В Серафимовский монастырь. К тайне Светланы Петровой. И к тому, кто заставил Алису бояться до самой смерти. Предупреждение Андрея отступило на второй план перед этим немым свидетельством. Завтра я поеду в Покровск. В самое сердце тьмы.
Я нашла свой телефон и набрала номер Кирьянова. Звонок длился долго, прежде чем на другом конце послышался хриплый сонный голос, явно выдернутый из глубин забытья:
– Кирьянов… – пробурчал он, явно не глядя на экран. – Кто там? Если это опять про кота на дереве, я лично вас… Иванова? – Голос резко прочистился, став чуть бодрее, но не менее хриплым. – У нормальных людей сон. У меня – особенно. У вас там пожар? Или призрак Алисы явился с признанием?
– Владимир Сергеевич, простите, что бужу, – начала я, стараясь звучать деловито, несмотря на поздний час. – Но кое-что важное всплыло. Очень важное. Нужна ваша помощь с архивами.
– Архивами? – Он фыркнул, настораживаясь. Знал, что я обращаюсь к нему так официально – по имени-отчеству, – только если речь идет о действительно важных делах. – Ты хочешь, чтобы я сейчас пошел в ЗАГС с ломиком? Или в монастырь с обыском? Говори, что стряслось, только быстро. Я тут на грани возвращения в объятия Морфея.
– Светлана Петрова. Год рождения приблизительно семидесятый – семьдесят пятый. Покровск. Серафимовский монастырь. Около двадцати одного года назад она оставила новорожденную дочь у ворот монастыря. – Я сделала паузу, слыша его тяжелое дыхание в трубке. – Этой дочерью была Алиса Воронцова. Нужно найти все, что можно: дату рождения Светланы, родителей, место жительства до и после… Любые следы. Особенно – что с ней стало после того, как она оставила ребенка. И… был ли у нее конфликт с монастырем?
На другом конце воцарилось молчание. Потом Кирьянов громко вздохнул.
– Петрова… Покровск… Монастырь… – Он пробормотал, явно записывая. – Значит, мамаша нашлась? Вернее, нашлась и потерялась. – В его голосе появился знакомый профессиональный интерес, пробивающийся сквозь сон. – Ладно, Шерлок. Условия принимаю. Утром, как только архивы откроются и я сам открою глаза, начну копать. ЗАГС, муниципальные архивы Покровска, может, даже церковные, если смогу легально подсунуться… Но ничего не обещаю. Если она – призрак, как наша актриса, то и следов может не быть. Или их кто-то очень тщательно замел.
– Спасибо, Киря, – искренне сказала я. – Знаю, что будильник у тебя на семь, но позвони, как только что-то будет. Любая мелочь.
– Обещаю, как только выясню, где у архивариуса кофеварка, сразу докладываю, – пошутил он с усталой иронией. – А ты… Тань, будь осторожна. Эта история пахнет не только монастырским ладаном. Пахнет большими деньгами, старыми грехами и, судя по всему, кровью. Не лезь одна в логово льва. Дождись подкрепления. Хотя бы моего звонка утром.
– Подкрепление в виде информации от тебя – это как раз то, что нужно, – парировала я. – А в логово льва… Я пока только собираюсь в гости к монахиням.
– Ну да, ну да, самые безобидные львы – в рясах и с молитвословами, – пробурчал он. – Ладно, сплю. И тебе советую. Завтра будет длинным. Только живой вернись, а? А то шеф меня сожрет за то, что позволил тебе ввязаться.
– Постараюсь, – улыбнулась я в темноту. – Спокойной ночи, Владимир Сергеевич.
– М-м-м… – было ответом, и связь прервалась.
Я положила телефон. Тишина квартиры снова сгустилась, но теперь она была наполнена ожиданием завтрашнего дня. Поездка в Покровск. Монастырь. Неизвестность. Я потянулась к мешочку с гадальными костями. Ритуал. Последняя точка перед дорогой.
Три кости, холодные и гладкие, зажала в ладони. Сосредоточилась на вопросе, на образе старой обители, на имени Светланы Петровой. Встряхнула. Бросила на стол под свет лампы.
Кости прыгнули, покатились, замерли.
14 + 28 + 10
Значение всплыло в памяти мгновенно, словно высветилось на внутреннем экране: «Шумное обсуждение неожиданных событий».
Я замерла, глядя на кости. Шумное обсуждение? Значит, мой визит не останется незамеченным. Вызовет волну. Неожиданные события? Предсказуемо. В этой истории неожиданным было уже все. Но кости словно предупреждали: будь готова к публичности, к сплетням, к тому, что расследование выплеснется наружу и вызовет резонанс. Возможно, именно это и потянет за собой новые нити или… новых врагов.
Холодок пробежал по коже, но не