Взгляд на часы. Время еще оставалось. Последние штрихи: небольшая сумка через плечо. В нее аккуратно лег кошелек, телефон, ключи, блокнот, ручка, крестик с инициалами С. П. в роли обязательного сопровождения и талисмана, а еще… пистолет в потайной карман – после вчерашнего лучше носить его с собой. Сверху легкая, но теплая куртка-бомбер. И последний глоток кофе. Перед выходом я на секунду замерла на пороге. Воздух с лестничной клетки пах пылью и чужими жизнями. Шаг за дверь был шагом навстречу Андрею. И навстречу правде, которая, возможно, пряталась за его страхом. Я щелкнула замком. Поехали.
Кафе «Старая мельница» встретило меня почти гнетущим спокойствием. Было рано, основной поток посетителей еще не подтянулся. Пространство дышало тишиной: шелест книги у единственного посетителя в углу, бармен с татуировками до локтей лениво натирал бокалы, мелодично постукивая ими о край стойки. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, падали на полированные деревянные столы, а за стеклом раскинулась широкая и спокойная гладь реки. По ней неторопливо скользили белые прогулочные катера, оставляя за собой едва заметные усы пены. Мирная картина, почти идиллическая. Идиллия, в которую я вошла как чужеродный элемент. Мой внутренний мир был полной противоположностью: натянутые до предела нервы, настороженность каждого чувства, холодок страха под ложечкой от вчерашней угрозы и ожидания услышать правду. Спокойствие кафе казалось обманчивым, почти издевательским.
Андрей сидел за тем же столиком у окна спиной к стене и смотрел на реку. Но его взгляд был расфокусирован, он не видел ни катеров, ни солнечных бликов. Андрей выглядел измотанным: лицо бледное, осунувшееся, под глазами глубокие тени. Одет он был в темные джинсы и простую белую рубашку с расстегнутым воротником, которая казалась чуть помятой, будто он проворочался в ней всю ночь. Темные волосы были небрежно зачесаны, а на щеке виднелась не до конца сбритая щетина. При моем появлении он вскочил так резко, что чуть не опрокинул свой кофе.
– Таня! – Его голос сорвался. Он шагнул вперед и обнял меня крепче, чем обычно, почти судорожно, задержавшись на секунду дольше общепринятого. От него пахло кофе и легким запахом пота – запахом стресса. – Господи, я так волновался. Садись. Пожалуйста. Закажи что-нибудь. – Он отступил, жестом указывая на стул, его пальцы слегка дрожали.
– Привет, Андрей! – ответила я, стараясь сохранять деловой ровный тон, словно эта встреча была обычной, рабочей. Я скользнула на стул, оглядев его быстрым профессиональным взглядом – пусто, безопасно.
К нам тут же подошел молодой официант. Я заказала кофе и «Цезарь» с креветками – пища для ума, а не для успокоения нервов. Андрей лишь кивнул на свой уже почти пустой стакан:
– Еще кофе, пожалуйста. И чизкейк.
Голос его был глуховатым.
Наступила пауза, густая и неловкая, наполненная только тиканьем старых часов над барной стойкой и далеким гулом города. Андрей смотрел в свою кружку, избегая моего взгляда. Он нарушил молчание первым, как только официант принес нам заказ.
– Прости меня, Танюх. – Он начал, и искренность в его голосе была почти физически ощутима. – Я не должен был скрывать от тебя информацию. Раз уж ты взялась за это дело… и отговаривать тебя не стоило… Это было трусостью. Чистой воды.
– Ты будешь прощен, – четко сказала я, не смягчая интонации, – если расскажешь мне все, что знаешь. Без утаивания чего бы то ни было. – Я пристально посмотрела ему в глаза. – Я знаю, что ты что-то знаешь, Андрей.
Андрей вздохнул, словно сбрасывая тяжелый груз. Он оглянулся, убедился, что никто не подслушивает, и наклонился через стол, понизив голос до шепота:
– Ладно. Ты права. Я знаю кое-что о Серафиме. Знаю, потому что… – Он замялся, проглотил комок в горле. – Потому что я немного… связан с этим в прошлом. Косвенно. Через человека, которого знал. Очень давно.
Он снова отвел взгляд, на этот раз в окно, на спокойную гладь реки, как будто ища в ней силы или ответа.
– «Серафим» – это не человек, Таня. Это псевдоним. Название целой… группировки. Очень опасной. Она действовала примерно лет тридцать назад, на пике своего могущества. Специализировалась на рейдерстве. На захвате земель. Особенно старых, с запутанными правами собственности, монастырских угодий, поместий, заброшенных фабрик – всего, что можно было отжать и перепродать или использовать как актив. Работали жестко, без сантиментов: подделка документов, подкуп чиновников и судей, угрозы семьям, поджоги домов… Убийства. Всех, кто стоял на пути или знал слишком много. Их боялись как огня. Слухи ходили жуткие.
– Основатель? – спросила я, не отрывая от него взгляда.
– Человек по имени Сергей Любимов. Прозвище – Серафим. – Андрей произнес имя с явным отвращением и страхом. – Его история… мрачная. Он вырос в Серафимовском монастыре. Брошенный младенец, воспитанник. Говорят, был умным, даже талантливым, но озлобленным на весь мир до глубины души. Считал, что его предали, что мир несправедлив, с самого рождения. И решил… вершить свою собственную извращенную справедливость. Грабежом и насилием. Сколотил банду из таких же отбросов, сирот и неудачников, которые верили его харизме и ненависти. Назвал ее «Серафим» – то ли в насмешку над местом, где его «предали», то ли возомнив себя неким падшим ангелом возмездия. Идиот с манией величия и комплексом бога.
– А ты? – Я наклонилась ближе, мои зеленые глаза сверлили его. – Как ты с ним «связан»? Ты сказал – знал человека. Это он?
Андрей снова замялся, нервно поправил воротник рубашки, который уже и так был расстегнут. Он выглядел так, будто его заставили признаться в чем-то постыдном.
– Он… о нем отец рассказывал. Давно. Сам я не помню, совсем маленьким был. Но… в общем, тогда едва-едва отстояли бабушкину квартиру. Бабушка, папина мама, жила одна в квартире в центре Покровска. И ходила в тот самый монастырь – ей там нравилось, говорила, благостью веет. Он… Любимов… бывал там, где провел все детство. Потом уже выяснилось, что и там он находил таких вот одиноких старушек с квартирами…
Андрей помолчал, собираясь с мыслями. Я тоже молчала, ждала продолжения истории.
– И вот… он попытался втереться в доверие к бабушке. И она почти подписала документы. Только… наверное, просто повезло. Было лето, родителям дали отпуск, и мы нагрянули к ней в гости. Папа увидел подготовленные для подписи бумаги. Обратился в полицию… В общем, это дело пресекли. Мы тогда забрали бабушку к себе, квартиру сдавать, что ли, стали… Но все равно эту историю отец