Объяснение звучало правдоподобно и по-мельниковски слегка сумбурно. Разбитый телефон – обычное дело, новая симка – логичное следствие. Главное – тон. Искренняя паника и раскаяние сквозили в каждом слове.
– Цела, – ответила я. – Просто… предупреждение. Разбили окно. Оставили угрозу.
– Предупреждение?! – Андрей фыркнул с истеричной ноткой. – Они тебя убьют! Я же говорил! Говорил – не лезть! Видишь, к чему это привело? Немедленно бросай это дело!
– Не могу, Андрей, – ответила я, с трудом фокусируясь. Сон и резкое пробуждение оставили ощущение ваты в голове. – Теперь тем более. Они показали зубы. Значит, я на правильном пути.
– Боже мой… Таня, я… – Он запнулся, и в паузе слышалось тяжелое дыхание. – Я так виноват. Вчера… да и раньше. Я не все сказал тебе. Боялся. Трусил, как последняя… Ну, ты поняла. «Не суй нос» – это было не про тебя, это было про мой собственный страх. Но теперь… теперь они к тебе пришли. В твой дом! Я не могу… Я должен рассказать. Все, что знаю. Пожалуйста.
Мысль о встрече с Андреем, которая еще вчера вечером была холодным решением в моем плане, теперь обрела плоть и кровь в его дрожащем голосе. «Стоило только крепко подумать, – промелькнуло в моем затуманенном сознании, – и человек сам звонит, предлагая то, что тебе нужно». Мистика сна наложилась на странность совпадения, рождая мимолетное ощущение, что нити событий сплетаются кем-то свыше или… той самой Тенью, что преследовала меня во сне.
– Дай… дай мне прийти в себя, Андрей. – Я провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки увиденного во сне ужаса. Голос звучал слабее, чем хотелось. – Через два часа. Встретимся? Там же? В «Старой мельнице»?
– Да! Конечно! Я буду ждать. В любое время. Только… будь осторожна, пока добираешься. Пожалуйста.
Он отключился. Я опустила трубку, все еще ощущая холодок от сна и странное послевкусие от разговора. Я отложила пистолет, встала и подошла к заклеенному окну. Картонное пятно напоминало рану. Утро вечера мудренее? Пока не очень. Я чувствовала себя выжатой и разбитой. Но звонок Андрея… Он был как глоток воздуха. Не утешение, а шанс. Шанс вырвать у страха и лжи кусок правды.
Я посмотрела на часы. До встречи оставалось время. Время привести себя в порядок, прогнать призраков сна и приготовиться к разговору, где полуправдам уже не было места. Андрей раскаялся. Боялся. Теперь его страх за меня пересилил его страх за себя. «Если думать о человеке… он обязательно придет», – подумала я, наливая дрожащей рукой стакан воды. Закон притяжения? Ирония судьбы? Или просто цепь причин и следствий, где моя вчерашняя решимость встретиться стала звеном, потянувшим за собой его ночную тревогу и утренний звонок? Не важно. Важно, что дверь к следующему ключу приоткрылась. И первым за ней стоял Андрей Мельников.
Два часа. Время, чтобы превратиться из загнанного зверя обратно в частного детектива Татьяну Иванову. Первым делом – душ. Горячий, почти обжигающий, чтобы смыть липкий пот ночного кошмара и остатки адреналина. Струи воды били по напряженным плечам, смывая дрожь и наваждение монастырских теней. Я стояла, упираясь ладонями в кафельную стенку, пока кожа не покраснела, а дыхание не выровнялось. Взбодриться. Собраться. Держать удар.
Завернувшись в махровый халат, я направилась к кофемашине – своему верному боевому товарищу. Кофе. Для меня это была не просто привычка, а тонкая наука выживания и настроения. Я знала его, как никто другой. Для хмурого утра с намеком на романтику – бархатистый латте с нежной пенкой. Для долгих душевных разговоров с подругой – уютный капучино с корицей. Для мозгового штурма над сложным делом – крепкий американо с долькой лимона, бодрящий и обостряющий мысли. Каждый сорт, каждый способ приготовления имел свое время и место.
Но сейчас… сейчас нужен был другой кофе. Тот, что не утешает, а поднимает на ноги. Тот, что не согревает душу, а вливает стальную струю в жилы. Тот, что выжигает остатки страха и тумана адреналинового сна.
Я достала темную, почти черную, маслянистую арабику с яркими нотами горелого шоколада. Двойной эспрессо. Без колебаний. Без добавок. Чистая концентрированная сила. Зерна смололись с низким урчанием, наполняя кухню густым терпким ароматом, который бил в нос, как нашатырь. Подставка прогрелась, машина зашипела, и в крошечную чашечку хлынула струйка густой, почти черной жидкости, увенчанная плотной темно-ореховой пенкой – признак идеальной консистенции. Эликсир бодрости для запредельных ситуаций.
Я поднесла чашечку к лицу, вдохнула этот мощный, почти осязаемый запах – запах решимости. Первый глоток – горький, как сама правда, которую я искала, обжигающий, как угроза из вчерашней записки. Он ударил по вкусовым рецепторам, заставил слегка поморщиться, но следом по телу разлилась волна тепла и пробуждающейся энергии. Нервы перестали дрожать, мысли прояснились, фокусируясь, как луч света. «Старый добрый товарищ в самой тяжелой форме», – с благодарностью подумала я, чувствуя, как кофеин начинает свою работу. Этот кофе был не для удовольствия. Он был топливом для Праведного пути, особенно когда тот вел через минное поле.
Пока кофе делал свое дело, я механически прокрутила ленту новостей на телефоне. Пальцы листали заголовки: политические склоки, курсы валют, скандал со звездой шоу-бизнеса… Ни слова про Алису. Ни намека на продолжение расследования ее убийства, на кражи в театре. Тишина. Гробовая. Как будто трагедия юной актрисы и все, что за ней последовало, кануло в Лету, замелось под ковер. Кто-то очень постарался, чтобы обсуждения не было вовсе.
После кофе пора было приводить себя в порядок. Война войной, но встреча – лицом к лицу. Я выбрала практичные, но не лишенные стиля темные, хорошо сидящие джинсы, мягкий серый джемпер из тонкой шерсти, не стесняющий движений, и удобные кожаные полусапожки на низком каблуке. Цвета – нейтральные, неброские, не привлекающие лишнего внимания на улице. Волосы, еще влажные после душа, я быстро высушила феном и уложила в привычный высокий хвост. Никаких распущенных локонов – только собранность и контроль.
В зеркале отразилось бледное лицо с синяками под глазами – следы бессонной ночи. Время для макияжа. Не маски, а щита. Корректор – чтобы затушевать фиолетовые тени под зелеными глазами. Легкая тушь, лишь подчеркивающая длину ресниц. На веки – нейтральные тени оттенка хаки, добавляющие глубину взгляду без драматизма. И вместо подводки – аккуратная растушевка темно-коричневого кайяла