Кирьянов замер. Ярость сменилась тяжелой усталостью.
– Я… я сделаю все, что в моих силах, – глухо проговорил он. – Усилю патрули у твоего дома. Попробую пробить охрану, но шеф вряд ли согласится без явной угрозы жизни… которой, по его мнению, пока нет. А записка… – он махнул ею, – анонимка. Не доказательство для формального прикрытия. Будь осторожна. Очень. И… держи оружие наготове. – Он кивнул на «макаров» на столе. – Ладно, мы тут закончили. Криминалист заберет улики. Окно заклей чем-нибудь на ночь. Утром вызови мастеров. И… звони, если что. В любое время.
Они уехали, оставив квартиру в беспорядке, с зияющей дырой в окне и ощущением беззащитности. Я заклеила окно плотным картоном и скотчем. Звуки улицы приглушились, но чувство слежки не исчезло. Я сидела в темноте гостиной, пистолет на коленях, и пыталась осмыслить хаос. Земля. Монастырь. Серафим. Две жертвы. Теперь я – третья в списке? Кто стоит за этим псевдонимом?
«Следующий выстрел – в лоб». Слова, отпечатанные безликим шрифтом, жгли память. Но мозг, вопреки дрожи в коленях, уже анализировал. Угроза. Чистая демонстрация силы и осведомленности. Они знают, где я живу. Знают, что я копнула глубоко. Но стрелять не стали. Пока. Следят. Значит, им что-то нужно? Или я пока не перешла ту самую роковую черту? Или это игра на устрашение, чтобы я бросила расследование?
Сердце все еще бешено колотилось, но адреналин начал переплавляться в холодную решимость. Оборачиваться нельзя. Отступить – значит признать, что Серафим и вправду видит все и всесилен. Нет уж.
Мысль о сне казалась абсурдной. Как спать, зная, что твой сон может прервать настоящий выстрел в лоб? Но усталость валила с ног, а туман в голове от пережитого шока был хуже любой сонливости. «Утро вечера мудренее», – с горькой усмешкой вспомнила я поговорку. Мудренее ли? Или просто отсрочка перед новым кошмаром? Но логика брала верх: ночью они вряд ли решатся на большее после такого предупреждения. Риск шума, свидетелей. Их стиль – тишина и тайна, как убийство Алисы. Разбитое окно и записка – уже громко для них. Значит, у меня есть ночь. Чтобы собраться. Чтобы спланировать.
И первое, что всплыло в измотанном сознании, – Андрей Мельников. Его натянутая улыбка, уклончивые ответы в театре. «Не суй нос в чужие драмы». Он знал. Знал больше, чем сказал. Значил ли он что-то для Алисы? Возможно, просто друг, свидетель. Но его страх был слишком явным, слишком личным. Завтра он не отвертится. Завтра некуда увиливать. Я уже стояла по горло в этой трясине, и его полуправды могли стоить мне жизни. Встреча с Андреем – первый пункт завтрашнего плана. И на этот раз я выжму из него всю правду.
А потом… Потом в мыслях мелькнуло другое имя, последнее в списке подозреваемых, о котором я почти забыла за воротами монастыря и разбитым окном. Станислав Игнатьевич. Преподаватель музыки. Тот, кто так трогательно «опекал» талантливую студентку. Слишком трогательно? Слишком настойчиво в своей заботе? Почему он так выделял именно Алису? Он оставался последним, кто близко знал Алису в ее последние месяцы. Пора встретиться и с маэстро. Узнать, что скрывается за его маской.
Я заперла дверь на все замки, подперла стулом – смехотворная защита против профессионалов, но хоть какое-то психологическое успокоение. Выключила свет, оставив гореть только маленькую настольную лампу в дальней комнате.
За окном моросил все тот же назойливый осенний дождь. Шепот исповеди сестры Марии смешался в голове со скрежетом разбитого стекла и безликим гулом принтера, печатающего угрозы. Праведный путь? Да он оказался минным полем, освещенным прожекторами врага. Но назад – только смерть или позорное бегство. Оставалось одно: идти вперед. Сквозь угрозы, обманы и тени прошлого. К следующей двери. К следующему ключу. К следующей встрече.
Завтра будет долгим. Но сегодня… сегодня нужно было просто дожить до утра.
Глава 6
Голос из прошлого
Сон пришел не как отдых, а как продолжение кошмара наяву. Я металась в липких тенях монастырского лабиринта, выложенного не камнем, а страницами дневника Алисы. Буквы шевелились, как черви, складываясь в одно имя: СЕРАФИМ. Оно висело в воздухе, написанное копотью и кровью, пульсируя в такт моему бешено колотящемуся сердцу. Я бежала по бесконечным коридорам, держа в руке серебряный крестик Светланы, но он был ледяным и тяжелым, как гиря, тянул вниз. Из каждой темной ниши, из-за каждой колонны за мной следили незримые глаза. Не глаза – ощущение всевидящего присутствия, холодного и безжалостного. Он. Серафим. Не человек, а сама Тень, воплощенная угроза. Я пыталась кричать, но из горла вырывался лишь хрип. Я пыталась найти выход, но все пути сходились к массивным, закрытым на серебряные замки дверям. Ключи! Где ключи? Я судорожно рылась в карманах, но находила только осколки стекла, впивающиеся в пальцы, и смятую записку: «СЛЕДУЮЩИЙ ВЫСТРЕЛ – В ЛОБ». Внезапно одна из дверей распахнулась, и из черноты шагнула фигура в монашеском одеянии, но без лица – только пугающая пустота под капюшоном. Она протянула ко мне руку, и в ладони блеснул не крест, а дуло пистолета…
Звонок!
Резкий, пронзительный, как выстрел. Я вздрогнула, вырвавшись из плена сновидения с таким усилием, что чуть не свалилась с дивана, на котором в итоге уснула. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, ладони были влажными от холодного пота. Свет раннего утра, пробивавшийся сквозь заклеенное картоном окно, казался неестественно ярким и враждебным. Звонок не утихал.
Я схватила пистолет, все еще лежавший рядом, и неуверенно посмотрела на экран телефона. Неизвестный номер. Сердце екнуло. Они? Я медленно поднесла трубку к уху, не говоря ни слова.
Голос, сорванный и полный паники, вырвался из динамика:
– Таня? Таня, это ты? Господи, я десять раз звонил! Почему не брала?! Ты жива?! – Это был Андрей Мельников.
Я моргнула, пытаясь стряхнуть остатки леденящего сна и собрать мысли в кучу. Образ безликого монаха еще маячил перед глазами.
– Андрей? – Мой собственный голос звучал хрипло, как чужой. – Я… тут. Что случилось? И почему номер неизвестен? – Я выдохнула, ослабив хватку на пистолете, но настороженность не ушла. Его голос – да, но номер… незнакомый.
– А, это… – Андрей смущенно запнулся, его паника на секунду сменилась досадой на себя. – Телефон! Мой разбился вчера вечером, дурацкая случайность – выскользнул из рук на асфальт, экран вдребезги. Купил срочно самый дешевый «кирпич» в круглосуточном, временно, пока чинят или новый возьму. Сразу с симкой, вот и показывает «неизвестно». Пока этот номер себе забей, но старый не убирай – я на него вернусь.