Наступила пауза. Слышалось тяжелое прерывистое дыхание Ольги Петровны.
– Спасибо… – выдохнула она наконец. – Хоть капля света в этой кромешной тьме. Вы… вы осторожны, Татьяна Александровна? Я чувствую… что там, где вы копаете… очень опасно. Алиса боялась…
– Я осторожна, – пообещала я, глядя в окно на мелькающие улицы. – И я вооружена. И упряма. Правда тяжела, Ольга Петровна, но она… ваша. И Алисина. Я доведу это дело до конца. – Театр уже показался впереди. – Мне нужно ехать, Ольга Петровна. Я на месте. Я вам перезвоню, как только смогу рассказать все подробно. Держитесь.
– Держусь… – прошептала она. – Спасибо. И… берегите себя. Ради… ради нее.
– Обязательно. До связи.
Я отключилась, глубоко вдохнув. Разговор дался нелегко. Сказать ровно столько, чтобы дать надежду и подтвердить ее интуицию, что Алису убили, но не обрушить на нее весь кошмар про «Серафима», угрозы и разбитое окно. И уж тем более не говорить о Борисове и его отцовстве. Позже. Лично. Серебряный крестик в кармане казался тяжелее. Ольга Петровна почувствовала опасность. Материнское чутье не обманывает.
Такси остановилось у служебного входа театра. Я расплатилась, вышла. Передо мной были знакомые двери, за которыми кипели страсти, зависть и, возможно, прятался убийца. Значение костей все еще летало надо мной: Упорство. Уверенность. Пора вернуться к истокам. Я поправила сумку на плече, почувствовав знакомый вес «макарова» в потайном кармане. Праведный путь вел за кулисы. В самое сердце логова. Я толкнула тяжелую дверь.
Глава 8
Тайник примадонны
Театр имени Чехова днем был шумным муравейником. Я намеренно пришла сюда засветло, под видом уточнения деталей по старому заявлению – формальный повод, чтобы снова оказаться в этих стенах. Моя настоящая цель была скромнее и гораздо важнее: выяснить расписание, точнее, когда здесь вымирает жизнь.
Мой путь лежал мимо поста охраны у служебного входа. Два охранника, один постарше, с усталыми глазами, помнивший еще советские времена, другой – молодой, щеголеватый, явно гордящийся формой.
– Здрасьте, – кивнула я, доставая копию старого заявления (благо их всегда хватает). – Вот, хотела уточнить кое-что по этому прошлогоднему инциденту. Для отчета. Не помешаю?
Старик буркнул что-то невнятное, молодой же охотно развернулся ко мне:
– Да, конечно, чем можем помочь?
Я разложила бумаги, задала пару формальных вопросов о процедурах, которые давно знала. Разговор тек вяло. Я сделала вид, что роюсь в сумке, ища ручку.
– Ох, забыла… У вас ручки не найдется? – спросила я с деланой досадой.
Молодой охранник полез в ящик стола. Я взглянула на часы, потом на полный людей холл.
– Многолюдно у вас сейчас, – заметила я небрежно. – Когда основная суета-то заканчивается? Чтобы в следующий раз не в пик активности прийти и вас от работы не отвлекать.
Старик, ковыряя в зубах, пробурчал:
– К семи обычно все свои дела заканчивают. Артисты, костюмерши… Администрация к шести сматывается.
Молодой, подавая ручку, добавил с легкой ухмылкой:
– Если только репетиция экстренная или спектакль. Но сегодня вечером аншлага нет, так что к восьми, максимум, театр – наш с дядей Колей. – Он кивнул на старика. – Тишина, мыши бегают. И призраки, может. – Он засмеялся своему шутливому тону.
– Призраки – это хорошо, значит, место с историей, – улыбнулась я в ответ, записывая ничего не значащую фразу в блокнот. К восьми… максимум. Идеально. – Спасибо за ручку и за информацию.
Я закончила «формальности», поблагодарила еще раз и ушла, оставив охранников в их размеренной дневной рутине. Они даже не подумали, что только что выдали мне ключ к ночному проникновению. К восьми… максимум.
Дождавшись глубоких сумерек на всякий случай, я отправилась к задворкам театра. В кармане пальто серебряный крестик Светланы Петровой жал бок, холодный и тяжелый, как предчувствие. Перед выходом позвонила Кире.
– Владимир Сергеевич, вопрос на засыпку для лучшего опера города, – начала я, стараясь звучать легко. – Представь: мне срочно понадобилось… полюбоваться интерьерами чеховского театра. Ночью. Без лишних свидетелей и официальных запросов. Есть лазейки? Помимо взлома главного входа, конечно. Это не наш метод.
На том конце провода раздался смешок, переходящий в покашливание.
– Полюбоваться? Тань, ты хочешь сказать – обыскать гримерку Сомовой, пока та спит и не кусается? – угадал он. – Ну, раз любопытство кота гонит… Помнишь, когда труп Воронцовой нашли? Так вот, пока все носились вокруг Джульетты, я заметил кое-что наоборот – черный ход со стороны склада декораций. Дверь старая, дубовая, солидная. Но замок… – Он многозначительно помолчал. – Замок там прикручен на соплях, еще советских. Видимо, ставили на века, а потом забыли, что он есть. Отпирается любым крепким ножом или тонкой отверткой, если поддеть ригель. Главное – не шуметь. Запасной выход, чтоб артисты в случае пожара или назойливых поклонников улизнуть могли. Слева от главной сцены, за батареей бутафорских колонн. Маскируется отлично.
– Киря, ты – кладезь полезных, хоть и слегка незаконных знаний, – рассмеялась я.
– Профессиональная деформация, – парировал он снова с легкой иронией. – Только, Тань, раз уж собралась полюбоваться интерьерами… гримерки нашей примы-соперницы, Лики Сомовой, чтоб не плутать… – Он сделал паузу, явно давая мне понять, что мои намерения ему кристально ясны. – Гримерка Сомовой – не в общих актерских кущах. Статус обязывает – она рядом с начальством. Запомни: из черного хода ты выйдешь в узкий коридор за сценой. Идешь по нему прямо, мимо костюмерного цеха (пахнет нафталином и потом), пока не упрешься в лестницу на второй этаж. Поднимаешься. Там коридор административный – кабинеты дирекции, бухгалтерия… и одна звездная гримерка. Дверь в самом конце, по левую руку, если стоять лицом к окнам. На табличке «Л. Сомова». Хотя… – он усмехнулся, – табличка у нее треснутая, висит криво. Звездная обитель, не иначе. И да, окна в ее гримерке выходят на задний двор – удобно для незаметных встреч небось.
– Кстати, про этот ход… Его проверяли? Вдруг наш таинственный гость в ночь смерти Алисы им воспользовался?
– Проверяли, – ответил Киря, его голос стал деловитым. – Но там слой пыли в палец толщиной, и никаких свежих следов, кроме мышиных. Дверь явно не открывали месяцами, если не годами. Замок заклинило от времени и грязи – вот тебе и «советское качество». Так что твой потенциальный путь чист. Ну, от отпечатков, по крайней мере. От пыли и пауков – вряд ли. Только, Тань… – Голос его внезапно стал серьезным, перекрывая шутливый тон. – Осторожно там. Это не игра. Если что-то пойдет не так… позвони. Моментально. Не геройствуй. Я