– Просто о нём ты не говоришь так, как о Бернарде. С Бернардом ты вся словно светишься.
– Просто с Бернардом я научилась любить ещё и саму себя. Прислушиваться к тому, чего хочу. Жить так, как раньше себе не позволяла. Ходить в баню с любимой внучкой, например.
– Не жалеешь, что всю жизнь лишала себя этого?
– Да нет, – легко отвечает бабушка. – Я не знала, что можно иначе, и я правда любила твоего дедушку. Сейчас я не стараюсь отыграться за прожитые годы и упущенные возможности, я просто живу.
– Я рада, что у тебя появился Бернард. Он клёвый.
– Ты ещё не знаешь, что он вытворяет в постели.
– Ба! – Оторопело смотрю на бабушку. – Мы, конечно, откровенничаем, но, боюсь, такие разговоры с тобой я не переживу.
Бабушка смеётся, зовя меня дитём, и просит банщика обновить ей «Маргариту».
– Полечка, – говорит она, глядя на чернеющие к вечеру горы, – никогда не забывай о себе. Любовь и жертва всегда неразлучны, но не дай одному преобладать над другим.
Когда мы возвращаемся домой, Бернард встречает нас в фартуке. В духовке выпекается мясной пирог, на кухонном столе в вазе бабушку дожидаются пышные хризантемы. Я как-то по-новому смотрю на мужчину, которого в свои спутники выбрала бабушка, и искренне радуюсь за неё, а ещё мне почему-то отчаянно хочется увидеть Юру. Пусть даже мельком.
Поужинав, отправляюсь в кофейню. Юры за стойкой нет. Разочарованно выдыхаю. Интересно, чем же он всё-таки занят, раз не только отменил встречу со мной, но и не вышел на работу? Беру кофе и прохожу к свободному столику, расположенному в самом углу возле камина. Выкладываю на канал фотки, сделанные утром в спа, и новую главу своего городского фэнтези, отвечаю Гордею и немного переписываюсь с бренд-менеджером о предстоящих мероприятиях. На почту приходит оповещение, которое я на днях поставила на нужный мне рейс. Цены спали. Вроде бы отлично, но вместо радости чувствую глухое раздражение. А что, если Юра – мой Бернард? Мне с ним легко и хорошо. Так хорошо, что, кажется, ни в одних отношениях я не испытывала подобного. А я беру и уезжаю…
Внимание привлекает звонкий женский смех. Поднимаю голову и замечаю за дальним столиком красивую шатенку. Не одну. Напротив неё сидит Юра. Не вижу его лица, но зато отчётливо вижу, как подрагивают его плечи. Смеётся. Вместе с этой шатенкой. В её взгляде, обращённом на Юру, сосредоточена вся нежность мира, и от этого тошно. Фраппучино в момент кажется слишком приторным, даже не допиваю. Девушка протягивает руку к Юриному лицу, что-то сосредоточенно стирает с его щеки, а затем подносит палец к губам и слизывает содержимое.
Чувствую себя дурой. Идиоткой полнейшей. У него есть девушка, но её он в клуб не повёл, чтобы отвадить от себя дочку маминой подруги. Потому что что? Потому что для таких целей у него есть глупая Полина, которая выполнит всё, что он ей скажет. Мой личный Бернард, ага. Ларионова, какая же ты фантазёрка. Конченая.
Выкидываю недопитый фраппучино в мусорку и вылетаю из кофейни. Ничего ведь не произошло, Юра ничего плохого мне не сделал, лишь хотел помочь с книгой. Это я, дура, додумала то, чего нет. Спросил про отъезд – дежурный вопрос, а не признание. Я знаю-то его всего две недели, какие чувства? «Какие чувства, Полина? – снова спрашиваю себя. – Нет никаких чувств. У него. А у меня? Чёрт, Полина, это что, слёзы?»
Вернувшись домой, сразу поднимаюсь к себе. На счастливых бабушку и Бернарда даже смотреть не могу. Они не виноваты, просто не могу, и всё. Смываю косметику как-то слишком тщательно, яростно пеня лицо. Зубы тоже чищу как в последний раз. Злость необоснованная, но явно вышедшая из-под контроля. Перед сном снова залезаю на почту, перехожу на сайт авиакомпании и уже без колебаний покупаю билет до Москвы.
Гордей
К выходным Берёзки оживают. Из соседних посёлков к нам съезжается молодёжь, движение на дорогах замедляется, в редких кафешках заняты все столики. Дискотеки здесь проводят несколько раз в месяц, и, видимо, местные с нетерпением ждут каждую. То ли жизнь у них такая скучная, то ли на дискачах и правда так весело, что не пойти невозможно. Ладно, в старших классах мы с парнями тоже не пропускали ни один дискач. Но сколько нам тогда было? Семнадцать? Мы гоняли туда, только чтобы кадрить девчонок. Заниматься этим в двадцать пять как-то тупо. Хотя одну девчонку я бы все же закадрил…
Признавшись самому себе в том, что мне нравится Вася, я наконец почувствовал облегчение. Хотя бы с этим разобрался. Обошёлся без внутренних метаний, и на том спасибо. Правда, сопутствующие мешающие факторы тоже имеются. Во-первых, Илья, который постоянно маячит вокруг Бондаревой и в котором та души не чает. Во-вторых, перешагнуть через устоявшиеся традиции куда сложнее, чем просто начинать всё с чистого листа. Я столько лет бегал от Васи, что теперь собственные чувства кажутся чем-то противоестественным. Мы с Васей как гречка с картошкой – не дружимся вместе. Или как кефир с солёными огурцами… Но всё равно ведь меня к ней тянет. Так, что сдуреть можно. И на дискотеку иду, потому что она идёт. План простой: приглашу на танец, а там уже и так всё понятно. Не может Бондарева долго морозиться. Не со мной.
На местной дискотеке есть ещё один прикол – туда обычно ходят парами. Можно и на месте познакомиться, но, если есть кого звать, зови. Не знаю зачем, но девчонки от этого тащатся. Хочешь продолжения после танцев – предложи пойти на дискач в паре. В школе мы с пацанами это давно просекли. Бондаревой сегодня тоже предложу стать моей парой на дискотеке. Она, конечно, сильно удивится и начнёт допрашивать. Ну и пусть, я не мальчик уже, чтобы увиливать.
За двадцать минут до дискотеки стою у дома Бондаревых. Стучу, но дверь открывает не Вася, Маша.
– Гордей! – радостно пищит девушка. – Хорошо, что зашёл, все вместе пойдём.
– Привет, Маш. А Вася где?
– Эта клуша побежала в панике наряд менять. Ей Илья предложил пойти на дискотеку вместе с ним как пара, вот она и сошла с ума. Уже третье платье меряет, – весело сообщает Маша, а меня словно в ледяной бассейн скинули. Какой-то бассейн без дна, пытаюсь выплыть – не получается. Только в нём не вода, иная субстанция: глухая злость, разочарование, ревность. Ревность? Да ну бред, я никогда никого не ревную, а тут зачастил.
– Привет, – вырывает меня на поверхность голос Васи. Стоит в проходе, волосы волнами