– Я же сказал, мы не будем в это играть.
– Вообще-то, – легонько сжимаю Юрину ладонь, как бы говоря, что всё в порядке и ему не стоит переживать, – я бы сыграла.
– Ты не понимаешь, Полин, она, – Юра кивает на Вику, – отбитая.
– Вряд ли она может загадать что-то пострашнее прыжка с тарзанки.
– Поверь, может.
– И всё же, – я поворачиваюсь к Вике и, смотря ей прямо в глаза, говорю: – я, пожалуй, рискну.
Прямо передо мной возвышается величественное здание краснополянского казино. Пару недель назад мы были тут вместе с Юрой. Не думала, что окажусь здесь снова так скоро. И уж точно не думала, что повод для возвращения будет таким.
– Ты можешь этого не делать, Полин, – в третий раз пытается меня остановить Юра.
– Не могу.
Каждый выполнил своё задание. Марта призналась в чувствах однокласснику, в которого влюблена. Вика послала на три буквы стерву-начальницу и подала прошение на увольнение. Юра якобы случайно пролил кофе на футболку широкоплечего дальнобойщика, за что тот прошелся по Юриному лицу кулаком, оставив на правой щеке синяк. Мне же предстояло ограбить казино.
– Помнишь на ресепшене маленькую статуэтку в виде рулетки? – спрашивает Вика. – Тебе надо её спереть.
– Это же незаконно. – Изумлённо смотрю на шатенку.
– И что?
– И то, что если меня поймают, то сдадут полиции.
– Так и знала, что струсишь, – фыркает Вика. – Эта статуэтка – пустышка, ничего ценного. Максимум, что они сделают, это отчитают тебя.
Вика смотрит насмешливо, так, словно и правда знала наверняка, что я откажусь.
– Я сделаю это, – отвечаю я и встречаюсь с Викой взглядом.
Пусть засунет свою ухмылку себе в задницу.
Захожу в здание одна, оставив Юру, Марту и Вику на лестнице. Поздоровавшись с охранником, сразу направляюсь к ресепшену, желая побыстрее со всем этим покончить.
– Добрый день, мисс, – с широкой улыбкой приветствует меня администратор.
– Добрый день.
Взглядом сразу нахожу на стойке статуэтку, о которой говорила Вика.
– Желаете сыграть? Могу позвать для вас крупье.
– Спасибо, не стоит, сегодня я пас. – От волнения говорю быстрее привычного.
Одна камера справа.
– Чем тогда могу вам помочь, мисс? – всё так же любезно интересуется мужчина.
– Пару дней назад я забыла у вас сумочку. Не могли бы вы посмотреть, вдруг кто-то из персонала её нашёл?
– Конечно, одну минуту, мисс.
Мужчина разворачивается ко мне спиной и начинает набирать по рабочему телефону чей-то номер. Не теряя времени, вплотную прижимаюсь к стойке, так, чтобы скрыть свои действия от камеры, и, убедившись, что рядом никого нет, быстро хватаю статуэтку и засовываю её в свою сумку.
– Как выглядит ваша сумка, мисс? – тут же раздаётся голос администратора, и я едва ли не вскрикиваю.
– Красная, – на ходу придумываю я, – красная, с подвеской из двух сердечек.
Мужчина повторяет мои слова в трубку и, дождавшись ответа, возвращается за стойку.
– К сожалению, в хранилище такую сумку не смогли найти. Нам очень жаль.
– Что ж, – разочарованно вздыхаю, – может, я оставила её где-то в другом месте.
– Могу я ещё чем-то вам помочь? – спрашивает мужчина, и на мгновение мне кажется, что он обо всём догадался и уже тянется к тревожной кнопке.
– Нет, спасибо, больше ничем, – говорю я поспешно и, развернувшись, иду к выходу, стараясь не сорваться на бег.
В висках стучит от перенапряжения. В крови бурлит адреналин, даже дышу через раз. Чувствую себя великой мошенницей. Ловлю себя на том, что мне нравится это чувство. Ощущаю себя всемогущей, бесстрашной, несгиба…
– Девушка, покажите вашу сумку, пожалуйста, – звучит сбоку.
– Что? – Оторопело смотрю на подходящего ко мне охранника.
– Могу я посмотреть вашу сумку? – настойчиво повторяет мужчина.
– Зачем? – Ну вот, теперь я точно не дышу.
– В рамках досмотра.
– Я против, – выпаливаю я, крепче сжимая ручки моего шопера.
– Тогда вам стоит подождать до приезда полиции.
Только. Не. Полиция.
Дрожащими руками открываю сумку. Позолоченная статуэтка падает на дно и, ударившись о телефон, издаёт предательски громкий звук. Охранник достаёт статуэтку и переводит свой взгляд с неё на меня. Мне конец.
– Евгений, – охранник вынимает из пояса рацию, – нужно вызвать полицию.
– Не нужно никакую полицию. – Из-за моей спины возникает Юра и направляется прямо к охраннику. – Могу я сам переговорить с вашим руководством? Произошло недоразумение…
Юра уводит охранника прочь, и вскоре они скрываются за одной из дверей холла вместе с этой проклятой статуэткой. Глупо хлопаю глазами, не понимая, что мне дальше делать. Из великой мошенницы я разом превратилась в жалкую неудачницу.
Юры нет больше десяти минут. За это время я успеваю представить, как меня сажают в полицейскую машину и везут в участок, а на следующий день в сети появляются громкие заголовки в духе «Летела на море, а угодила в тюрьму» или «На роялти не проживёшь: московская писательница обокрала казино». Наконец злосчастная дверь открывается и из неё выходят Юра с охранником. Юра направляется ко мне, а охранник, кинув на меня косой взгляд, возвращается на пост.
– Молчи и следуй за мной, – коротко командует Юра.
Без слов делаю, как он говорит, и вслед за ним выхожу из здания.
– Меня не посадят? – тихо спрашиваю, когда мы оказываемся на улице.
– Нет.
– То есть они просто отпустили меня?
– Не совсем. Эта статуэтка, хоть и бутафорская, является символом заведения. Управляющий согласился не вызывать полицейских, если ты в качестве наказания отработаешь у них три дня уборщицей.
– Что значит отработаю? Я не могу! У меня же послезавтра самолёт!
– Боюсь, здесь это никого не волнует, – отвечает на это Юра и сердито выдаёт: – Я убью Вику.
– Она ни при чём. Я сама приняла решение. – А значит, виновата только я. – Спасибо, что помог.
– Сильно напугалась? – спрашивает Юра.
– Угу. – Поджимаю губы.
– Ну, иди сюда.
Юра притягивает меня к себе, и я утыкаюсь носом в его футболку. В объятиях наконец успокаиваюсь. И что вот мне делать? Я должна расстраиваться из-за отменённого вылета, а вместо этого почему-то радуюсь тому, что придётся задержаться на Поляне ещё на пару дней.
Гордей
– Да, ставь меня на это число, – отвечаю я на вопрос своего бренд-менеджера, параллельно пытаясь соорудить себе на завтрак бутерброд. – Точно буду, выезжаю сегодня в ночь. Ага, давай, до встречи.
Кидаю трубку и кусаю бутерброд с ветчиной, глядя в окно. Васин двор пустует, автомобиля тоже нет, вчера старшие Бондаревы вместе с моими на несколько дней угнали в какой-то санаторий, расположенный в четырёхстах километрах отсюда. Дом опустел, месяц почти подошёл к концу, и я понял, что