Щеки сводит после бесконечных улыбок, а от напитка в моем стаканчике кружится голова. Я делаю еще один крохотный глоток прямо на ходу, чуть не врезаясь в подругу, когда она резко дает по тормозам, останавливаясь в эпицентре бурлящего хаоса.
– О да! То что нужно! – Лея тянет меня куда-то, двигаясь теперь уже более решительно и менее хаотично, и я прибавляю скорости, начиная переживать за свой плечевой сустав, который мы того и гляди вывихнем. – Твое совершеннолетие пройдет под девизом «никаких сожалений», и будь уверена, я прослежу, чтобы к концу дня ты перепробовала все до единого развлечения в городе!
Моя хлопковая майка насквозь пропитана потом, жара здесь не такая сухая, как та, к которой привыкаешь в Техасе, но более удушливая. Лямка плетеной сумки, перекинутой через мое правое плечо, увешана пятидолларовыми купюрами. Пожалуй, это одна из лучших традиций Нового Орлеана – выходя из дома в свой день рождения, ты должен прикрепить куда-нибудь на одежду банкноту, и, если повезет, жители города превратят твой наряд в живую шелестящую копилку. Сегодня проходит карнавал, не уступающий по масштабам знаменитому Марди Гра [1], так что я преуспела в собирании портретов почитаемого здесь, на юге, борца за свободу [2].
– О, ну уж нет! Скажи, что шутишь! Ты ведь шутишь?
Продолжаю бессвязно вопрошать, глядя на то, что заставило Лею ускорить шаг и отвлечься от праздника. Не так много вещей способны вырвать бунтующую натуру моей лучшей подруги из цепких лап любой вечеринки. Но поскольку во время учебы в Остине в закрытом колледже «Сидар Крик» Лея умудряется влипать в неприятности с регулярностью раза в неделю, я не жду меньшего. Ее энергия по силе не уступает ветряной электростанции, питающей целые города, какие обычно ругает мой отец.
Теперь популяция морских сухопутных крабов имеет всестороннюю поддержку в лице Закари Слейда и всей корпорации «Атлантик Пьюрификейшн», что день и ночь сражаются, добиваясь справедливости для беззащитных существ. Как истинный борец за экологию и охрану морских обитателей, папа часами ворчит о том, что «дьявольские пропеллеры» негативно влияют на морскую фауну, создавая шумовое воздействие и радиопомехи.
Интересно, как бы он отреагировал на новость о том, что сразу же после утреннего поздравительного звонка его обожаемая дочь улизнула на выходные за неделю до выпускных экзаменов и утонула в вихре веселья, не посчитав нужным предупредить службу охраны? Наверняка он был бы расстроен, скорее всего, даже разочарован и напуган. Быть опекаемой наследницей в семье Слейдов утомительно, учеба вдали от Бостона и вероятных недоброжелателей отца должна была послужить барьером от неприятностей. Но все чаще она кажется непробиваемой стеной между мной и настоящей жизнью, искрящейся озорством и невероятными открытиями.
Такими как здесь, где взбалмошная подруга устраивает спонтанный эзотерический сеанс в крохотной лавке гадалки вуду посреди французского квартала в Новом Орлеане.
– Вовсе нет! – с весельем в голосе отвечает Лея, толкая дребезжащую деревянную створку салунной двери, увешанной разноцветными перламутровыми бусинами и перьями. – Да брось делать такое лицо, будет весело!
Дурманящий запах горящих повсюду свечей и нотки ладана вступают в чарующий танец с алкоголем, текущим в моей крови, и я подавляю смешок, следуя за подругой в центр помещения. Тусклые отблески маленьких огоньков подсвечивают стены, покрытые ловцами снов, плетеными украшениями и причудливыми статуэтками в неглубоких глиняных нишах. Кресло из синего бархата больше похоже на трон, в центре стола переливается хрустальный шар величиной с баскетбольный мяч, конечно, как же без него.
– Смотри! – Лея хватает с края стола кроличью лапку, размахивая ею в воздухе как подобием волшебной палочки, и начинает бормотать трансоподобный бред на вымышленном языке, подражая стереотипному представлению о магии вуду.
– На твоем месте я бы ничего не трогала без спроса, – звенящий женский голос, наполненный необычайной силой, отскакивает от стен и заставляет нас обеих подпрыгнуть, вино выплескивается из стаканчика, стекая по моим пальцам на древний по виду ковер. Сквозь толстый слой уличной пыли на нем едва проглядывает рисунок.
Орнаменты на длинной накидке оживают, танцуя, когда женщина, облаченная в нее, неторопливо и царственно выходит из задней комнаты. Оставшаяся позади штора из деревянных бусин сопровождает ее бесшумные шаги тихими позвякивающими ударами. Хозяйка лавки останавливается за столом, дотошно оглядывая нас, пока я пытаюсь понять, как ей удалось соорудить на голове подобие цветочной вазы с широким горлом. Темная кожа лоснится, напоминая змеиную чешую, женщина молчаливо ждет, пока ее слова просочатся в непробиваемую голову Леи, и когда та наконец робко кладет лапку животного обратно на стол, атмосфера в воздухе меняется.
Клянусь, свечи во всем помещении начинают неистово плясать, а тени на стенах становятся крупнее и резче, по лицу женщины расползается широкая улыбка, от которой мурашки бегут по спине, рукам и ногам. Чувствую, как липкие пальцы подруги смыкаются на моем запястье, будто она тоже считывает изменения.
– Извините, я не хотела проявлять неуважение, – натянуто произносит Лея, чувствуя, что веселье высосали из крохотной комнаты, и теперь вместо него воздух пропитан таинственным, призрачным, до чертиков пугающим жаром.
– Ты никогда не делаешь того, чего не хочешь, – опровергая сказанное, отвечает ведунья. В ее голосе нет осуждения, лишь сухая констатация факта. – Я Рашель.
– Очень приятно, я Розмари, а это Лоралея, у вас здесь очень мило, но нам, кажется, уже пора, – слова выпрыгивают изо рта, как разноцветные мячики, служащие для отвлечения внимания. Все это время я не переставая дергаю подругу в сторону выхода, но та лишь упрямо упирается ногами, оставаясь на месте, за что получает мой укоризненный острый прищур.
– Мы же только что пришли, – стонет Лея, внезапно снова осмелев. – Я хочу погадать.
А я не прочь оказаться по другую сторону двери, там, где жрица вуду не сверлит меня своим магическим взглядом, словно может прочитать, как этот абсурдно огромный хрустальный шар. В отличие от Леи, считающей все это шуткой, я верю в магию, приметы и то, что случайные артефакты, лежащие на столе, обладают телесной памятью и невероятной силой. Не хватало еще навлечь на себя беду, соприкоснувшись с заскучавшим духом, заключенным внутри какой-нибудь безделушки.
– Не будь занудой! – Прочитав выражение моего лица, Лея трясет наши сцепленные руки, умоляюще выпячивая нижнюю губу. Мы соседки по комнате вот уже три года, и она, как никто, знает, насколько я суеверна. – Это всего лишь небольшое развлечение, как поджигание фонариков в китайском квартале или доска Уиджи.
Рашель прочищает горло одновременно с тем, как мои глаза расширяются. Господи боже, заткнись, Лея!
– Простите, иногда она