– Так мило, что ты называешь вещи своими именами, – язвительно замечаю, прожигая его злобным взглядом. И этого парня я выбрала на роль своего помощника, браво мне!
– Судя по тому, что я уже видел и слышал, психологическая характеристика, составленная доктором, не имеет ничего общего с правдой. Ты лгунья, но в тебе больше стойкости, чем в стальном жезле, залитом в бетонное основание.
– Ты бы удивился, если бы узнал правду, – сухо смеюсь. Не разваливаться на части стоит неимоверных усилий, хотя в присутствии Хайдена это дается проще, чем в родном доме. – Научи меня защищаться, драться, стрелять…
– Чтобы что? – обрывает на полуслове. – Ты в одиночку собралась разбираться с гипотетическими врагами?
Боже, почему он так невыносим? Разжалобить робота было бы куда проще, но это скорее плюс, чем минус, потому что чувства в мой план совсем не входят. Осознаю, что будет чертовски тяжело добиться желаемого, поэтому решаю вывалить половину правды в надежде на понимание.
– Я просто хочу не бояться, не вздрагивать от каждого шороха в доме, не оглядываться в панике, если колышется занавеска. Простой набор навыков, которые заставят меня почувствовать контроль над ситуацией, – на слове «контроль» делаю нажим, не сомневаясь, что это слово течет по его венам вперемешку с кровью.
После целой минуты молчания Хайден наконец вынимает бумажник, бросая на стол несколько аккуратно свернутых купюр. Затем методично складывает их поверх друг друга, выравнивая по углам. Я разочарованно вздыхаю, открывая рот, чтобы попросить его забыть обо всем, что было сказано, но следующие слова приковывают меня к месту.
– За этим кафе есть переулок, ведущий через мост на другую сторону реки. Доберись до кампуса MIT и хорошенько спрячься, даю час.
– Прости, но мне на секунду показалось, что ты сказал спрятаться. – Мой смешок встречается с его каменным лицом. Слабое пугающее гудение в теле не очень похоже на то, чего я добивалась. – Это какая-то шутка?
– Нет, – отрезает Хайден, поднимаясь из-за стола.
– Подожди, куда ты идешь? И что значит спрятаться?
Хайден упирается руками в поверхность передо мной, нависая, как огромная мрачная тень.
– Это значит, Розмари, что если я найду тебя раньше чем через час, будут последствия. Никакого транспорта, время пошло!
Я нервно сглатываю.
– Но это граница другого города. Ты, скорее всего, на машине, а я нет.
– Не моя проблема. – С этими словами он встает и, как подобает первоклассному мудаку, выходит, не попрощавшись.
Глава 10. Хайден
Правило номер один – не играть по чужим правилам. Правило номер два – владеть ситуацией. Всегда. Правило номер три – следовать долбаным правилам, не ввязываясь в дурацкие авантюры белокурых искусительниц, жаждущих отведать хорошего шлепка.
Розмари думает, что умение бить по яйцам и стрелять в людей – именно то, что может спасти ей жизнь. Я глубоко убежден, что в ее случае нужно обладать способностью убегать и прятаться, а также не доверять незнакомцам и парням вроде меня. Вот почему даю ей фору, наблюдая, как тщетные попытки поймать такси заканчиваются ловлей попутного автомобиля. К счастью, за рулем оказывается женщина, это хорошо для меня, но все еще плохо для Розмари, учитывая статистику преступлений, совершенных на первый взгляд безобидными людьми.
Я планировал отказаться от странного предложения, позвонить Закари и отправить Розмари обратно в дом, полный охраны… Из которого она сбежала. Второй тревожный знак, свидетельствующий о ненадежности людей Слейда (первый уже был, когда целая армия церберов не смогла остановить нападение Тома). Прямо сейчас я чертовски взбешен полной безответственностью этой девушки и глупостью всех, кто должен ее защищать.
Удивительно, как страх одновременно заставляет Розмари сжиматься в комок и вынуждает просить моей помощи, просто немыслимо. И как бы я ни был раздражен ее слепой наивностью перед лицом опасности, мне нравится, что она не дает себе сломаться, цепляясь за варианты. Это именно та вспышка, которая способна ослеплять, и если ей дать разгореться, она не просто воспламенит все в радиусе сотен миль, а спалит дотла.
Балансируя на грани отчаяния, Розмари пришла ко мне не для того, чтобы умолять о молчании, чем полностью перевернула прежнее представление о себе. Она решила бороться и не постеснялась признать, что нуждается в помощи, но вместо благ и преимуществ богатой наследницы выбрала иное. Будь я проклят, если не проникся пониманием и восхищением, даже когда изо всех сил пытался скрыть это.
Другой вопрос заключается в том, что заставило Розмари думать о новой опасности. Я не идиот и прекрасно осведомлен, как устроен алчный прогнивший мир, понимаю, что есть и другие ублюдки, жаждущие продолжить бизнес, оставленный Томом. Но разве конкретно ее история не закончилась после его смерти? Это могло бы иметь смысл, если бы я собственными глазами не наблюдал, как отравленная игла пронзила его кожу, не чувствовал замедляющийся пульс под пальцами, не видел, как жизнь покидала его гребаное избитое мною тело. Он умер и погребен под завалами подорванного подземного комплекса, а часть его секретов прямо сейчас убегает, чтобы спрятаться.
И я должен методично извлечь их из памяти Розмари, чтобы завершить этот круг внутреннего ада, преследующего меня, куда бы я ни шел. Так что соглашусь на эту маленькую игру в защитника, но перед этим преподам Розмари вводный урок, согласно которому любой, кто вздумал бросать мне вызов, получает наказание.
Обнажать свою дикую животную сторону еще никогда не было настолько легко. Все дело в ней – моей идеальной добыче.
Примерно через десять минут езды по мосту понимаю, что на нем образовалась пробка, а взяв телефон, проверяю координаты движения точки на карте. Она в миле от меня, чуть севернее и почти на другом конце моста. Неплохо, но все еще недостаточно хорошо.
Тесное пространство удушает, поэтому ослабляю галстук и приоткрываю окно, впуская немного свежего воздуха, задувающего в салон с реки Чарльз, молча смотрю на колонну машин перед собой. В голове прокручиваются опасения Розмари, не дающие мне покоя. Отметины от швов все еще были ярко-красными, но даже им не подвластно испортить ее красоту, к тому же я был бы не против вонзить свои зубы в ее кожу, чтобы перекрыть чужие следы навсегда.
Взгляд падает на костяшки моих рук, сжатых вокруг руля: поверхность кожи со временем немного