– Хоть намекни, куда мы едем. Если, конечно, в план тренировок не входит ориентирование на местности.
Хриплый смешок заставляет повернуться, и я сталкиваюсь с весельем в теплых светло-карих радужках напротив.
– Почти угадала. Ты всегда язвишь, когда малознакомый парень везет тебя в неизвестном направлении?
– Если это единственный шанс на борьбу и протест, почему бы его не использовать? – достаю телефон, чтобы проверить время и включить навигацию. Последняя открытая вкладка показывает страницу сайта тату-салона, где эффективно перекрывают шрамы. Машина дергается, и я понимаю, что Хайден отвлекся на мой экран. Он смотрит на телефон с отвращением, и я крепче сжимаю устройство пальцами обеих рук, опасаясь, как бы он не вырвал его и не запустил в окно.
– Что-то имеешь против татуировок?
Пару секунд он молчит, стискивая руль, прежде чем подобрать слова.
– Узоры на теле не скроют случившегося, Морская Роса, – говорит, как будто я и сама не знаю. Но Хайден на этом не останавливается. – Если мир не готов принять тебя такой, какая ты есть, то пошел он к черту! Ты достаточно сильна духом, чтобы не подстраиваться под чьи-то стандарты или обращать внимание на осуждение случайных зевак.
Хайден замолкает, переключая передачу, а я блокирую телефон, забыв о времени, навигации, татуировках и чувствуя, как узел в моей груди постепенно развязывается.
* * *
Через десять минут город заканчивается, потом заканчивается даже сама идея о существовании цивилизации. Ровно до тех пор, пока пыльный серый гигант не вырастает перед нами, поднимаясь на несколько этажей вверх. Склад или бывшая фабрика выглядит забытым отголоском промышленной эпохи, в любом случае, что бы это ни было, оно заброшено и огромно. Стекла в оконных рамах выбиты, обшарпанные стены обезображены граффити, ржавыми пятнами, безжалостным временем.
Я знаю этот тип строений, потому что однажды уже бывала в подобном, спрятанном в недрах заповедника на границе США и Канады, глубоко под землей. У таких мест прочная память на все, что скажет далекое коридорное эхо. Его отзвуки цепляются за кости, и ты не можешь заснуть, даже будучи полностью изможденным, прислушиваясь к каждому шороху. Поэтому я не спешу покинуть салон машины.
Хайден выходит первым, оглядываясь по сторонам и выискивая что-то в пустующих кратерах темных окон, его походка, как всегда, говорит больше, чем любые слова. В ней так и сквозит контроль, жажда, преднамеренность.
– В багажнике комплект одежды и удобная обувь для тебя, – говоря это, он обходит машину, скрываясь где-то позади, затем возвращается, проталкивая сумку в окно, и снова уходит, не давая возможности поблагодарить или возмутиться.
Перебравшись на заднее сиденье, я расстегиваю замок, вытаскивая пару кроссовок и комплект спортивной одежды, состоящий из плотных леггинсов и простого черного рашгарда на молнии. Материал приятный, и глядя на бирки, я уже понимаю, что он будет обтягивать тело, как вторая кожа, при этом закрывая все неидеальные, на мой взгляд, места. Я не берусь анализировать, откуда этот властный засранец знает размер, сразу же приступая к переодеванию, после чего зашнуровываю кроссовки и собираю волосы в короткий хвост. Про себя отмечаю, что ворот закрывает заднюю часть шеи, Хайден позаботился даже об этом. Несмотря на сказанное ранее, он предусмотрел все, даже мои внутренние противоречия его тираде.
Уже готовая вылезаю из машины, слыша, как захлопывается багажник: Хайден тоже сменил костюм на более удобный, теперь на нем тренировочная форма темно-серого цвета с эмблемой ФБР на груди, и это в сто тысяч раз горячее, чем любая другая одежда. У меня пересыхает во рту при виде тугих мышц, обтянутых футболкой.
– Мы будем стрелять по мишеням? – прочистив горло, предпринимаю еще одну попытку угадать.
– Нет. Сегодня ты учишься убегать. – Хайден смотрит на наручные часы, настраивая в них что-то.
– Разве в прошлый раз мы не делали то же самое? – оторопело оглядываюсь на комплекс позади себя. – Ты еще жульничал, помнишь?
Хайден отрывает взгляд от часов, делая шаг в моем направлении, снова приходится заставлять себя оставаться на месте, не прибегая к попытке трусливо отступить назад, когда его тело нависает над моим, практически прижимаясь вплотную. Если бы он сдвинулся еще хоть на дюйм, почувствовал бы, как мое сердце готово протаранить грудную клетку, врезавшись в его твердую грудь.
Мужская рука поднимается, обхватывая основание моей шеи, и теплое прикосновение большого пальца к месту, куда вживлен маячок, начинает пульсировать. Я втягиваю в себя воздух, издавая смущающе-громкий вдох. Эмоция, отраженная на лице Хайдена, подозрительно похожа на удовлетворение, его ноздри широко раздуваются перед тем, как рука покидает мою кожу.
– На этот раз мы не будем играть в кошки-мышки, теперь мы – команда. Я буду рядом, но хочу, чтобы ты бежала так быстро, как только сможешь.
Сказав это, он обходит меня и уверенным шагом направляется внутрь, я бегу за ним, стараясь не отставать, но испытывая колючий страх перед каменным гигантом, что вот-вот поглотит нас обоих. Ступени под ногами скрипят, как будто кто-то недоволен, что мы пришли без приглашения; мне хочется схватить Хайдена за руку и выдернуть его наружу, обратно в безопасный кокон его машины, закрыться и уехать как можно дальше.
– В этом здании три этажа, множество залов, пролетов, лестниц и ржавых балок, то есть все, что нужно для бега с препятствиями. Представь, что ты – цель, меня нет рядом, а кто-то с недобрыми намерениями идет следом.
Самое время грохнуться в обморок, но мы уже добрались до третьего этажа, и под нами неустойчивый пол. Хайден замирает, оценивающе оглядывая меня с головы до ног, скорее всего решая, насколько выбранный им наряд удобен. Надеюсь, он не рассчитывает на новое шоу, потому что хоть я и на грани нервного срыва, не готова повторить это во второй раз.
– Двигайся, пока не выдохнешься, и даже когда силы тебя покинут, не переставай пытаться. В опасной ситуации любое бездействие приравнивается к смерти.
Смотрю на него как на сумасшедшего, потому что шанс, что он может оказаться психом, умело скрывающим это, становится все больше.
– И сколько раз я должна умереть, прежде чем ты сочтешь это достаточным?
– Ни разу, – спокойно отвечает Хайден. – Только тогда и будет польза.
После десятиминутной разминки мы начинаем бежать по коридорам, поднимая в воздух облака пыли. Руки зудят от заживающих ран и желания хотя бы сделать вид, что я ни капельки не паникую.
– Розмари, – бросает Хайден, резко сворачивая влево, – внимательней! Не отвлекайся, оценивай маршрут на два ярда вперед! И ускоряйся!
Стеклопакетов здесь нет, но мне нечем дышать, воздух кажется спертым. Хайден же, напротив, вообще