Хайден первым входит в помещение, придерживая для меня дверь и включая свет, он огибает ринг, навевающий противоречивые воспоминания, и направляется прямо в сторону душевых. Я иду следом, потому что в его кулаке по-прежнему зажаты ручки сумки с моими вещами, и у меня не хватает смелости попросить вернуть хотя бы обувь.
В задней части здания прямо за офисом владельца есть душевая, просто ряд небольших кабинок, разделенных лишь посеревшими от времени шторками. Старые куски кафеля местами отколоты, но в остальном выглядит сносно, здесь хотя бы не воняет плесенью.
– Внутри найдешь полотенце и все необходимое, чтобы освежиться. Вот, – Хайден протягивает мне сумку. – Твои вещи. Потом я заменю бинты и отвезу тебя домой.
Забираю одежду, не успев выдавить и слова, а после смотрю, как он отворачивается, задергивая шторку, чей лязг металлических колец по перекладине ставит точку в разговоре. А потом, как наказание за мои и без того грязные мысли, в самом конце ряда включается вода. Мои глаза расширяются, и я несколько раз быстро моргаю. Он что… что… Я даже в мыслях не могу произнести это.
Разве это не максимально близко к финальной цели моего исследования? Вообще-то да, даже очень, в прямом смысле на расстоянии вытянутой руки, только вот я никак не была готова к подобному, сколько бы раз ни прокручивала в голове варианты развития событий.
Моя одежда от пота прилипла к телу, волосы растрепаны и покрыты пылью, а пар, созданный Хайденом, поднимается вокруг и плавно перетекает через все кабинки в мою, лишь увеличивая градус напряжения. Я чувствую, как сильно устала, но в этом есть странное удовлетворение, ведь чем скорее смою с себя всю грязь, тем скорее мы окажемся снаружи, где смогу вдохнуть кислород, а не распыленные в воздухе похоть и отчаяние. Так что я приступаю к делу, раздеваясь и выкручивая краны на полную.
К моменту, как перестаю мылить волосы, споласкивая их прохладной водой, замечаю, что позабыла о присутствии Хайдена. Кроме звука воды, падающей на пол из душевой лейки, не слышно больше ничего. Это настораживает и заставляет беспокоиться одновременно. Решение, которое крутится в моей голове, слишком дерзкое и неправильное по множеству причин, одна из которых заключается в том, что мы оба обнажены.
Я не должна, просто не должна. Но ноги уже ведут туда, а непослушная рука сама тянется к шторке, отодвигая ее всего на дюйм. Этого достаточно, чтобы разглядеть сильные руки, упертые в стену, и мощную спину, целиком покрытую глубокими шрамами, некоторые из которых не заканчиваются, перетекая на ягодицы и бока. Они выглядят старыми, но я как никто знаю, что давность не имеет значения, когда дело касается боли, оставившей свои отметины на душе и теле. Хайден прислонился лбом к холодной плитке, его голова низко опущена, я не вижу лица, лишь подозреваю, что он держит глаза закрытыми, продолжая стоять под потоками в неподвижной позе.
Вода стекает по позвоночнику Хайдена, и я бесстыдно прослеживаю ее путь капля за каплей. Он целиком состоит из подтянутых мышц, подобных тем, что имеют греческие изваяния в нашем саду, точно так же замершие в одной позе.
Пока не совершила непоправимую глупость или, что еще хуже, пока Хайден не обернулся, обнаружив, что его уединение нарушено, осторожно закрываю шторку. Сердце бьется в груди, почти вырываясь наружу, что по сути уже стало нормой. Ощущение, будто все шесть септиллионов массы нашей планеты разом обрушиваются на меня сверху, и мой испорченный мозг решает, что это хороший знак.
Глава 14. Хайден
Вода стальным потоком прибивает к полу, хлещет по плечам, стекает по шее, лопаткам, сбегает вдоль позвоночника. Но напряжение, что впиталось в мышцы вместе с теплом тела Розмари, невозможно смыть, даже когда вентиль горячей воды вывернут на максимум, обжигая кожу. Слушаю, как капли ударяются о кафель. Мои голова и руки уперты в стену, а пальцы разжаты в стремлении продавить опору, удерживающую мое тело от падения в ревущую бездну. Только вот правда в том, что ее источник прямо внутри меня. Казалось, я обуздал его за годы самообмана, но как же далеко это оказалось от реальности.
Не обязательно оборачиваться, чтобы знать, что взгляд Розмари невесомо касается моей спины. Опасно близко. Мой зверь настолько синхронизирован с малейшим биением ее пульса, неровным дыханием и расширенными в страхе или возбуждении зрачками, что я становлюсь твердым буквально за секунду, стоит только осознать тяжесть этого призрачного взгляда.
И дело вовсе не в том, что между ее обнаженным телом и мной нет практически никакой преграды, мешающей взять то, чего так отчаянно хочется. А в ее беспрекословном подчинении и доверии, врезающихся в мой разум со скоростью оглушающего прямого удара в челюсть. Ничто так не заставляет упиваться властью, как знание, что кто-то самозабвенно доверяет тебе свою жизнь. Но знание, что эта самая жизнь принадлежит Розмари, еще больше все усугубляет.
Дыхание меняет ритм, стоит мне вспомнить, как она опустилась на колени, ища выход из затруднительной ситуации, как ее пальцы дрожали на моих плечах… Как Розмари прижималась к стене, глядя исподлобья этими выразительными бледно-голубыми глазами, злясь, что слишком слаба и напугана. Если бы она только знала, как я восхищен твердостью ее духа. Мы идеально подходим друг другу – мне нужен способ, позволяющий выпускать тьму на волю, а ей необходимо учиться противостоять этой тьме.
Вот почему сейчас позволяю Розмари видеть то, что обычно скрыто – доказательство моей собственной слабости: дрожание пальцев, шрамы и полное опустошение после очередного столкновения с тенью прошлого. Проходит какое-то время, прежде чем повисшее в воздухе ощущение рассеивается; она ушла, разорвала связь, вернув тяжесть моего ноющего груза на место.
* * *
Уже темно, когда я сажусь в машину, женский силуэт давно скрылся в глубине поместья, но кожаный салон все еще хранит аромат ее кожи, и это только раздражает. Не сам запах, а то, как легко и прочно он застрял в обивке, будто и она тоже въелась куда-то, где ей не место. Идеальная приманка, даже слишком. Открываю окно, чтобы прочистить голову и выветрить из нее любое напоминание о Розмари.
Весь обратный путь проходит в подобии транса, где картинки и события мелькают по краям темной дороги