Подражая толчкам Хайдена, я снова и снова опускаюсь на него, вбирая в себя. Мне ненавистна мысль, что этот контакт рано или поздно прервется, потому что пока мы соединены, сила, растущая внутри меня, множится и выходит за все мыслимые рамки. В зеркале при неярком свете настенных бра мы выглядим как два диких животных, издающих первобытные звуки, сопровождаемые шлепками тел.
– Твоя прекрасная киска так хорошо обхватывает мой член, – скрежещущим голосом произносит Хайден, зарываясь лицом в мои волосы и глубоко вдыхая. – Мы должны поблагодарить ее за это, ты знаешь, как? – Его зубы смыкаются на мочке моего уха, а дыхание опаляет кожу.
– Нет, – всхлипываю, когда рука Хайдена в последний раз сжимает мою грудь, прежде чем наши пальцы переплетаются. Он ведет мою ладонь вниз, не останавливаясь, пока не достигает набухшего клитора.
– Потрогай себя для меня. Я хочу видеть, как ты кончаешь, пока мой член погребен глубоко в тебе, – он надавливает на мои пальцы, с профессиональной точностью находя точку восхитительного удовольствия. Кричу, чувствуя, как сжимаются внутренние стенки, пока вторая рука Хайдена тянет меня за волосы, чтобы откинуть голову назад и прижать наши рты друг к другу, заглушая еще один крик. – Ты удивительная крикунья, Морская Роса, – шепчет он после, но я не могу ответить, эта поза делает невозможным любой рвущийся из меня звук. Могу лишь принимать долгие чувственные поцелуи и облизывания, из-под полуприкрытых век наблюдая, как Хайден диким взглядом сверлит зеркало, не отрываясь от игры наших пальцев у меня между ног. Он делает перерыв, лишь чтобы глотнуть воздуха и прошептать: – Идеальная.
Что-то внутри меня разбивается вдребезги, когда с очередным проникающим толчком Хайдена его глаза изучающе впиваются в мое лицо. Он смотрит на меня сверху вниз, кажется, целую вечность, но в сущности это просто обычный затяжной миг, когда силы взгляда становится достаточно, чтобы вырвать из меня мучительный стон и отправить за грань. И пока я кончаю, глядя в светящиеся золотым блеском глаза, смотрящие с одинаковой степенью одержимости и угрозы, мое бедное сердце проникается необъяснимым чувством. Подавляющее внимание Хайдена так и говорит «я уничтожу тебя, но тебе понравится каждая секунда этого», что пугает и освобождает, ведь я сама выбрала его, решив свою судьбу. Осознание испепеляющее, как и оргазм, сотрясающий мое тело.
Рот Хайдена снова обрушивается на мой, и несмотря на то, что шея затекла, я отвечаю на поцелуй, желая продлить момент единения насколько это возможно. Он стонет мне в губы, свирепо толкаясь и почти до боли сжимая бедра, а потом вытаскивает член, разбрызгивая свое удовольствие по моей разгоряченной коже. Горячая сперма стекает по животу и киске, смешанная с девственной кровью, она окрашена в розовый – цвет кукольного домика. Вздрагиваю, больше не чувствуя себя наполненной; теперь я опустошена, несмотря на отголоски удовольствия, делающие тело ватным.
Пока я борюсь с вакуумом, поглощающим все мое существо, Хайден поднимается, подхватывая меня на руки, и шагает в сторону ванной. Забавно, ведь все, что он делает далее, кажется куда более интимным, чем произошедшее перед зеркалом. Я снова молчу, когда он ставит меня под душ, проверяя температуру воды в кране, прежде чем включить тропическую насадку. Каждое прикосновение, каждый заботливый жест разрывает меня изнутри. Я почти знаю причину происходящего в моей голове, но боюсь проговорить название, ведь оно ужасает даже больше, чем кошмар, преследующий меня каждую ночь.
– Ты в порядке? – голос Хайдена мягкий, как и легкие касания его пальцев, растирающие гель для душа по моей голой коже. Он так сосредоточенно намывает меня, словно никак не может перестать дотрагиваться, как будто ему тоже есть дело до момента, когда все это закончится…
– Этого не должно было случиться, – почти невесомо произношу в основном для самой себя. Два пальца поддевают мой подбородок, вынуждая поднять голову.
– Чего именно? – теперь его тон достаточно резок, чтобы поранить, а глаза прожигают насквозь.
Того, что я влюбилась в подобного человека. Несмотря на сострадание и готовность стать частью моих глупых фантазий, Хайден не способен на ответные чувства. Я не настолько глупа, чтобы не понять – он преследует какие-то свои цели, просто пока мои стоят выше, позволяю себе закрывать глаза на его ложь. Но как только кокон разрушится, все сказанное и сделанное ударит по нам с удвоенной силой.
– Ты не джентльмен и не герой.
Вместо того чтобы сказать о своих чувствах, выдавливаю это, радуясь, что вода скрывает мои слезы. Хайден ухмыляется, притягивая меня к себе для жесткого поцелуя, а потом вкрадчиво произносит:
– Никому не нужны герои, Розмари, особенно тебе. Только злодею под силу убить другого злодея. – Говоря это, он выключает воду и по-джентльменски протягивает руку, помогая мне выйти из душа.
Стоя перед небольшим зеркалом в ванной комнате, я наблюдаю, как бережно Хайден высушивает мое тело полотенцем. Несколько раз наши глаза встречаются.
– Поэтому в твоем доме так много комиксов про Карателя?
Будучи жадной до новых знаний, я провела небольшое исследование, согласно которому Фрэнк Касл, он же Каратель, буквально супергерой, лишенный морального кодекса. Он убивает злодеев направо и налево, потому что не верит в концепцию второго шанса.
Хайден тихо посмеивается, пока ведет нас в спальню, и хотя мне хочется напомнить, что моя комната прямо напротив этой, в итоге решаю продлить иллюзию привязанности еще немного. Хайден позволяет мне забраться в постель, срывая с моего тела полотенце и бросая на пол. Сам он по-прежнему полностью обнажен, его член снова наполовину тверд, но мы оба делаем вид, что это не станет проблемой.
– Иногда я задумываюсь, что будет с миром, если исключить закон и оставить только карающую руку, – говорит Хайден, вплетая пальцы в мои волосы, рассыпавшиеся по его плечам и подушке, пока моя голова покоится на его твердой груди, и мой первый зевок пробивается наружу, когда мышцы окончательно расслабляются из-за этого жеста. Хайден не зевает в ответ, возможно, он психопат или робот, но мерный стук его сердца под моим ухом заставляет верить в обратное. – Так что нет, Морская Роса, я не герой, я гораздо хуже. А теперь спи, потому что я планирую уничтожить любой твой кошмар, –