Планшет Линкольна издает сигнал.
– Это Нао, – говорит он, прежде чем ответить на видеозвонок. Я стою вне поля обзора камеры, но мои глаза как магнитом притянуты к экрану. За спиной Наоми комната Розмари, и я почти не дышу, ожидая, что она появится в маленьком окошке в углу экрана. – Есть новости, красавица?
– Линк, нам только что принесли приглашение на имя Розмари. – Она показывает черно-красную карточку и читает вслух. – Моя дорогая… – Наоми делает запинку, глядя куда-то поверх камеры, затем прочищает горло. Мои руки в этот момент с силой сжимают перила крыльца, оставляя вмятины на выцветшем дереве. – Моя дорогая Куколка, с радостью сообщаю, что в этот вторник состоится величайший бой всех времен. Жду тебя в качестве почетного зрителя и моей спутницы. – Нао замолкает, и в кадре появляется жена Уэйда.
– Курьер – обычный парень, его запугали до полусмерти. В конверте было это, – она показывает золотую цепочку, которая была на Розмари в вечер ее похищения. Но рядом с кулоном в форме звезды есть еще одна знакомая мне деталь – мамин крестик. Мне приходится на секунду прикрыть глаза. – Адреса места проведения нет.
– И что это, мать его, значит? – спрашивает Джош, изучая слова на приглашении.
– Что я должен явиться в качестве бойца, – не успеваю договорить, как слышу громкое «НЕТ!».
Сердце надломленно стонет.
– Хайден, это ловушка, – произносит Розмари, и наконец ее прекрасное лицо появляется в кадре. Она не видит меня с этого ракурса, но я имею отличный обзор на нее и не могу перестать впитывать этот образ. Мои пальцы покалывает от желания прикоснуться к ней снова, но я не могу, и дело не в расстоянии в сотни миль.
– Я должен спасти маму и убить его.
Розмари вздрагивает, слыша, как отчаянно звучит мой голос. В нем есть и извинение за то, что вырос не с теми людьми. Я должен сказать вслух все, о чем сожалею, но у меня нет сил, чтобы повернуть экран и посмотреть ей в глаза.
– Тогда я буду там, в конце концов приглашение на мое имя, – с жаром в голосе говорит Розмари, и я вижу, как ее глаза вспыхивают яростью.
– Через мой труп! – вот что заставляет меня выхватить планшет из рук Линкольна и посмотреть на ту, которая раз за разом превращает мой мозг в сахарную вату. – Ты останешься в Бостоне, это даже не обсуждается.
– Я не спрашивала твое мнение, – рычит Розмари, приближая лицо к экрану. Если бы не цифровой барьер, я с легкостью мог бы поцеловать ее прямо сейчас.
– А я все равно высказался!
– Так, ну хватит, любовнички, у нас нет времени на предварительные ласки. – Уэйд прерывает нашу перепалку, размышляя над чем-то. – В «Стиксе» достаточно ресурсов, чтобы противостоять ему, проблема лишь в том, что он видит поле целиком, а мы частично слепы. И не знаем, где пройдет бой. Какой вообще долбаный смысл в приглашении?
– Потому что оно не для Розмари, – меня осеняет. – Покажи карточку еще раз, – я обращаюсь к девушке, что смотрит на меня через экран с такой интенсивностью, словно хочет собственноручно придушить. Видит бог, я бы не стал сопротивляться.
Розмари протягивает картон ближе к моему лицу, и вот оно! Я вижу эмблему ранчо, которое все еще по документам принадлежит покойнику. За столько лет никто даже не проверил это место, а во мне не было ни капли желания снова приближаться к нему.
– Я знаю, где состоится бой.
– Что-то мне подсказывает, что это то же место, откуда приходили сообщения на телефон Роуз, – слышится голос Наоми. Взгляд Розмари тускнеет, она отводит глаза, потому что скорее всего стыдится того, что не рассказала мне об угрозах. – Я не смогла отследить точное местоположение, потому что точка все время менялась, но радиус довольно небольшой.
Мы сверяем адрес, и это практически то место, где Маршалл устраивал нам с Томом школу выживания.
– Нам нужен план, – взгляд Джоша поочередно скользит по нам троим.
Уэйд изучает мое лицо с особой тщательностью, он знает, что мне придется принять вызов Маршалла, иного пути нет, пока мама у него. Также мы не можем прибегнуть к помощи извне, поэтому вынуждены будем действовать своими силами.
– Как надолго ты умеешь задерживать дыхание, Дрейк?
Я усмехаюсь:
– Ты спрашиваешь морпеха.
Глава 29. Хайден
Розмари была права, однажды сказав, что каждую секунду наш мир неудержимо меняется, и новые мы никогда уже не будем такими же, как мгновение назад. Мы можем выглядеть в точности так же, разговаривать тем же голосом и совершать одни и те же ошибки, но так или иначе, это уже другие мы. Порой, чтобы спасти что-то светлое и сохранить это, уберечь, обезопасить, приходится стать тенью, темным отражением того света, что никогда не должен погаснуть.
Я долгое время верил, что добро – это просто линия, прямая и ясная, сверкающая чистотой, как нетронутый насилием клинок в лучах рассвета. Но чем дальше шел по жизни, тем больше крови оседало на острие, клинок ржавел, а отблески света на нем тускнели, пока не померкли вовсе. Моя однобокая правда была не более чем притупленное оружие в бессильных руках, но я прозрел.
В комиксах героям не полагается пачкать руки, они должны быть чистыми, прямо как в учебниках Академии ФБР, где все предельно шаблонно: зло всегда в черных мантиях, а добро в белых. Только вот реальный мир не такой, он не листает комиксы, не следует правилам из учебников. Он требует отмщения и крови.
Каратель – исключение из правил. Он переступил острую грань и не вернулся, но кто посмеет сказать, что он ошибся, выбрав сторону? Улицы тонут в насилии, грязи и извращенной похоти, поэтому им больше не нужны хорошие парни. В этом, должно быть, и заключается величайшая трагедия всех героев: когда ты спасаешь других, омывая руки кровью, неизменно теряешь часть себя. Мы – новая