Мы постоянно проводим время в его стенах, несмотря на то, что большая часть работы передана новым сотрудникам. Ребята по-прежнему руководят отделами, следя за тем, чтобы работа организации не была нарушена или скомпрометирована.
– Я пробую связаться с Хайденом, но кто-то перехватывает сигнал… – бормочу, тщетно вводя один и тот же код уже в четвертый раз за поездку.
– Это странно. – Линк не сводит глаз с дороги, а потом вдруг резко дергает головой, словно в нее пришла донельзя странная идея. Он смотрит в зеркало заднего вида. – У вас все хорошо, девочки?
Руми отлипает от планшета первой, пихая сестру локтем, чтобы та молчала.
– Все прекрасно, папочка, – ее голос щебечет так сладко, что я тоже прищуриваюсь, поглядывая на экран своего планшета. Широкая улыбка дочери становится еще ярче. – Мне нравится этот фильм, – она кивает в сторону планшета, разрывая зрительный контакт.
Мы с Линком переглядываемся, полагаю, думая об одном и том же, а потом мой муж громко фыркает, без слов говоря «да быть такого не может», и возвращает внимание на дорогу.
Хайден
Я наношу точные удары по корпусу тренировочной установки, отрабатывая новый стиль, пока Розмари разговаривает по телефону, шагая туда-сюда в дальней части спортивного зала. Несмотря на большой, очень круглый живот, она бойко жестикулирует и топает ногами, споря с отцом по поводу того, в какой клинике лучше рожать. Закари предоставил бы первоклассных врачей и самое современное оборудование, но моя жена глубоко убеждена, что ребенок номер два должен появиться на свет не где-нибудь, а в клинике «Стикса». Там же, где семь лет назад издал свой первый крик наш сын Артур.
Мама была вне себя от счастья, они с Леей и Джианной все время суетились около Розмари, и я злился, что они воруют мое время с ней. К тому же с тех пор, как ее живот увеличился, я больше не мог держать жену в нашей любимой позе, и мое тело скучало по этому ощущению. Радовало лишь то, что я все еще был единственным в мире, кто может к ней прикасаться. Знаю, это ублюдочно, упиваться знанием, что больше никто не посмеет дотронуться до нее, даже самые близкие, но одержимой стороне меня было плевать.
Розмари боялась, что будет, когда Артур появится на свет, но наши опасения растворились, когда через сутки после наркоза врачи принесли маленькое чудо, сотворенное из хаоса и любви. Она прижимала его к груди так крепко, заливаясь слезами, что я сам чуть было не расплакался, глядя на доказательство существования высших сил, подаривших нам это счастье. Так что, когда наша дочь появится на свет, я снова буду там, чтобы не упустить ни секунды вселенской магии.
Свет в помещении внезапно гаснет, и я замираю, но всего на секунду, ожидая включения аварийного освещения. Когда этого не происходит, включается сигнал, оповещающий о том, что кто-то активировал протокол Роддса, из-за чего узел скручивается у меня в животе. Сегодня в комплексе только мы, пара уборщиков и внешняя охрана, так какого хрена происходит?
– Хайден, – тихий шепот слышится из угла, где моя жена, должно быть, тоже остановилась, прислушиваясь к шорохам.
– Все в порядке, Морская Роса, я держу тебя. – Перепрыгиваю через канаты и как можно быстрее пробираюсь к ней, обхватывая руками дрожащее тело. Пальцы Розмари впиваются в мою футболку, сжимая ткань, пока я целую ее в висок, успокаивая. – Останься здесь, я проверю систему и свяжусь с отделом безопасности, это всего лишь небольшой сбой.
Я почти уверен, что, учитывая занятость Линка и Нао, их отдел сейчас просто работает не так слаженно, как раньше, наверняка какой-нибудь болван допустил ошибку.
– Артур в игровой с няней, – шепчет она, как будто если повысит голос, не сможет расслышать посторонние звуки. Но за исключением сигнала от моего телефона, в здании царит тишина. – Сначала мы должны проверить его.
– Конечно, я позвоню Рите и предупрежу, чтобы она не покидала игровую. Все будет в порядке, – пытаюсь отойти, но Розмари еще крепче впивается ногтями в ткань моей футболки. – Не оставляй меня здесь одну, пожалуйста, – надломленность ее голоса взывает к моему собственническому чувству.
– Хорошо, идем, но держись позади. – Как бы я ни был уверен в том, что ситуация под контролем, вероятность угрозы всегда существует. Вот почему мы не бросаем то, чем занимаемся, и почти каждый день я возвращаюсь сюда, чтобы тренировать лучших бойцов «Стикса».
Голос на том конце телефонной линии подсказывает, что номер няни недоступен, мы достигаем игровой в считаные минуты, но комната пуста. Пара консолей лежит на диванчике, открытые чипсы разбросаны по полу, а на экране застыли два бойца, не имеющие возможности закончить начатый бой.
– Хайден, – моя жена начинает плакать, и я, блять, готов обрушить небо к ее ногам, лишь бы этот надрывный звук прекратился. – Что происходит?
Колесики в голове вращаются так же быстро, как я начинаю прочесывать комплекс. Ни одного охранника не попадается на пути, плачущая Розмари отказывается подождать в безопасном месте, пока мы не разыщем сына. И вот тогда в мое тело снова возвращается боль, которую я научился испытывать, как только обзавелся семьей, потому что каждое их потрясение ощущаю как свое собственное. Они – самое дорогое, что у меня есть, без них моя жизнь – ничто. Поэтому, озверев, я с ноги выбиваю закрытые двери в комнату охраны, чтобы проверить камеры наблюдения, глаза обшаривают экран, пока Розмари не указывает на шесть темных силуэтов, передвигающихся в темноте, как ниндзя.
Очень маленькие ниндзя…
– Какого хрена?
Розмари
Ругательство слетает с губ Хайдена, пока мы оба пялимся в маленький экран, мой муж нажимает несколько кнопок, чтобы вывести изображение на более четкий большой монитор и увеличить его. Как только трансляция появляется перед глазами, я испускаю судорожный вздох, прикладывая руку к животу.
– Ох! Кажется, я знаю, в чем дело.
Лицо Хайдена остается безучастным, но готова поспорить на возможность выбрать имя для будущей дочери, что он тоже прекрасно понимает, в какие неприятности влипли маленькие негодники.
Топот тяжелых ботинок прерывает тишину и мое дыхание, до сих пор неровное после бега. Вообще-то я в бешенстве, потому что кое-кто заставил меня переволноваться до смерти и устроить спринт по коридорам на девятом месяце. Артуру и его друзьям не поздоровится, и, глядя на искаженное гневом лицо мужа, я могу это гарантировать.
– А, вы уже здесь! – Линкольн влетает в комнату охраны с