– Что вы делали потом, до того как совершили преступление?
– 13-го мы пригласили гейшу, и она развлекала нас около полутора часов. Только один раз Исида вышел постричься, 16-го, все остальное время мы провели друг с другом, голые, в номере, до тех пор пока я не убила его в ночь с 17-го на 18-е. Я, правда, отлучилась 15-го, чтобы встретиться с Омией, как мы договорились, сославшись на деловую встречу и сказав, что принесу денег. Мы поужинали в ресторанчике в Гиндзе, потом пошли в гостиницу «Мидория» и пробыли там около полутора часов. Я сочла себя обязанной лечь в постель с Омией, но думала только об Исиде. Омия дал мне пятьдесят иен. Около одиннадцати вечера я вернулась в «Масаки». Я выпила с Омией пива, это было видно по моему лицу. Я выпила еще, после чего приняла ванну. Исида спросил меня, не хочу ли я смыть с себя что-то, за что мне стыдно. Я сказала ему, что принесла пятьдесят иен, и он наверняка знал, что я получила их от мужчины.
– Расскажите мне о событиях ночи 16-го. Вы говорили, что почти задушили Исиду, вступив с ним в сексуальные отношения.
– До этого, 12 или 13 мая, когда мы занимались любовью на татами, я играючи сжимала его шею руками. Он сказал, что ему это нравится. Я попросила его сделать то же самое со мной, но он не захотел. Думаю, он боялся причинить мне боль. В ночь на 16-е я сказала ему: «На этот раз я воспользуюсь поясом». Сидя на нем верхом, я обмотала вокруг его шеи тонкий поясок, который носила под оби, и, когда мы занимались любовью, тянула за концы. Поначалу ему это нравилось. Я сказала ему, что это меня возбуждает. Он ответил, что, если мне это доставляет удовольствие, он готов немного пострадать. Через некоторое время он стал задыхаться, глаза остекленели. Я спросила: «Тебе больно? Раз тебе больно, я сожму еще сильнее». «Ничего. Делай что хочешь с моим телом, ради тебя я готов умереть в любой момент», – заверил он меня. Я то затягивала пояс, то ослабляла, мы продолжали заниматься любовью еще часа два. Поздно ночью Исида застонал, и его член вдруг обмяк. От удивления я остановилась. Он сел и обнял меня обеими руками. Мне показалось, что он плачет. После долгого молчания он сказал: «Не пойму, что случилось. Голова горит».
– Вы сознавали, что причиняете ему боль?
– Лицо у него покраснело, глаза выкатились, а на шее остался след. Я тут же отвела его в ванную и помогла подставить лицо под струю воды. Потом он лег на футон. Влажным полотенцем я еще долго освежала ему щеки и лоб. На рассвете я взяла в руку его член, и он тотчас стал твердым. Я ласкала его, потом взяла в рот. 17-го утром мы заказали рамен и саке. Я помогла Исиде поесть. Он не хотел, чтобы его видели, ему казалось, что он обезображен. Он даже не вышел умыться. Я принесла ему воды, я делала для него все что могла. К одиннадцати часам я снова возбудилась. Стала ласкать его член. Он сказал мне, что ни на что больше не годен, но если я сяду на него, он попытается. Мы занимались любовью, потом немного поспали.
– Он уже оправился к тому времени?
– Нет. В час пополудни его лицо все еще не обрело нормальный цвет. Он не мог выйти в таком виде. Я хотела позвать врача. Исида сказал, что врач сочтет это подозрительным и обратится в полицию. Так что мы не стали. Я продолжала прикладывать влажное полотенце к его лицу, но это ничего не давало. Под вечер я решила пойти в аптеку и принести ему какое-нибудь лекарство. Я спросила совета у аптекаря, наплела ему, что один клиент ресторана в результате ссоры едва не был задушен и его лицо стало очень красным. Он объяснил мне, что, должно быть, полопались кровеносные сосуды и сделать ничего нельзя, только набраться терпения. Надо подождать два или три месяца. Он продал мне упаковку успокоительного. «Не принимать больше трех таблеток за один раз», – предупредил он меня.
Когда я вернулась, Исида спал. Когда я пересказала ему слова аптекаря, он встревожился. Он знал, что у нас нет денег, поэтому мы не сможем больше здесь оставаться, и ломал голову, как быть. Мне было жаль его. Я не знала, как ему помочь. Помню, что купила арбуз, чтобы порадовать его. Я совершенно забыла о ноже, спрятанном за эстампом, и попросила другой у горничной. Мы ничего не ели с утра и были голодны. Я заказала жареную лапшу и суши. Дала ему три таблетки успокоительного. Он сказал, что это на него не подействует, и попросил больше. Я ответила, что этого достаточно. Все это время я держала его в объятиях. Рукой машинально взяла его член, и тот начал твердеть. Но у Исиды совсем не осталось сил.
Позже он принял еще пять или шесть таблеток успокоительного. Он говорил, что нам надо уйти, другого выхода нет, у нас даже не хватало денег, чтобы расплатиться по счету. Но я не хотела уходить. Я хотела остаться. Слабым голосом он прошептал: «Ты же знаешь, что так не может продолжаться вечно. Это судьба, ничего не поделаешь». Впервые его слова ранили меня. Я поняла, что у нашей истории будет конец. Я не могла с этим смириться. Не хотела смотреть в лицо действительности.
Это было несправедливо. Я только что встретила мужчину моей жизни, и он уже начинал ускользать. Я не могла представить себя вдали от него. Я этого не вынесу. Меня словно парализовало, на меня было жалко смотреть. Что делать? Голова была пуста, сердце щемило. Мы жили как будто в коконе, я чувствовала, что он вот-вот порвется, понимала, что Кити улетит от меня. Я твердила ему, что не хочу уходить. Он пытался успокоить меня, говорил, что займет денег и мы сможем снова встретиться через несколько дней. Он сказал: мне с самого начала было известно, что у него есть дети и мы никогда не сможем жить вместе. Добавил, что, если мы хотим наслаждаться друг другом долго, я должна набраться терпения. Я подумала, что он собрался уйти от меня, и начала плакать. Он тоже прослезился. Сказал, что любит меня, что его жена не в счет, что