Глава под названием «Мой тайный покровитель» была посвящена Омии Горо. Его она убила не физически, но социально. Он стал ее второй жертвой. Она хотела восстановить его доброе имя. Он очень много значил для нее. Если бы она не встретила Кити, возможно, жила бы сейчас с Омией. Этим человеком, которого она всегда называла «сэнсэй» (учитель), Сада восхищалась. Никто другой не относился к ней так бескорыстно. Когда-то она мечтала о будущем с ним, в котором представляла себя утонченной и уважаемой женщиной. Еще она набралась бы с ним культуры – этот человек много читал. Часто она ждала объятий, а он вместо этого поучал ее. Наконец, это он уговорил Саду бросить заниматься проституцией и работать в ресторане, с тем чтобы однажды самой стать хозяйкой. Так она и попала в заведение Кити. Какая ирония судьбы.
За несколько месяцев до выхода своих мемуаров Сада познакомилась с драматургом Нагатой Микихико, который предложил ей сыграть саму себя в только что законченной пьесе под названием «Женщина эпохи Сёва» [11]. Ставить ее собирался он сам. Сада сразу же согласилась. Пресса сообщила, что репетиции начнутся 20 декабря 1947 года. Надо было еще найти актера, который сыграет роль Китидзо. Сада сказала журналистам, что предполагается турне на три месяца по всему архипелагу. Она объяснила, что решила сыграть в этой пьесе, чтобы восстановить свою честь. По окончании турне она была намерена помогать в реадаптации женщинам, вышедшим из тюрьмы. Сборы пойдут в пользу ассоциации помощи бывшим заключенным. Она хотела быть полезной людям.
Эта одноактная драма не получила никакого отклика в прессе.
Через несколько лет, когда судья Хосоя писал свою автобиографию, ему попался рекламный проспект. Бывшая преступница приглашала публику поесть, выпить и развлечься в баре «Хосикикусуи», расположенном в центре Токио. Хосоя усмехнулся, поняв, что в конечном счете ей удалось нажиться на своей славе.
Провокационный выход Абэ Сады каждый день в десять вечера был сам по себе спектаклем, ради которого и приходили клиенты.
Американский журналист Дональд Ричи побывал в этом заведении и подробно написал о нем. Одетая в блестящее кимоно, напоминавшее о довоенных годах, Сада внезапно появлялась наверху широкой лестницы, которая заканчивалась в центре зала. Тут же мужчины, из завсегдатаев, напоказ прикрывали интимные части руками. Слышались смешки и крики. В элегантной пятидесятилетней даме не осталось ничего от той молодой женщины, какой она была в 1936-м, но ее еще окружала аура тайны, которую она мастерски использовала в своем шоу. Спускаясь по лестнице медленным шагом с продуманными остановками, она бросала огненные взгляды на собравшихся. Смех смолкал. Одной только пантомимой она преподносила свой тщательно отработанный образ убийцы и кастраторши, вошедший в легенду. Она больше не внушала страха, но клиенты изображали страх.
Некоторые были по-настоящему впечатлены и втайне думали, что она, пожалуй, способна на новое преступление.
Она получала желаемое, и довольная улыбка трогала ее губы. Гомон в зале возобновлялся. Как могла она выставить на посмешище событие, которое называла главным в своей жизни? Спустившись с лестницы, Сада превращалась в радушную хозяйку и сновала среди клиентов, в большинстве своем мужского пола. Все было им поводом для новых шуток. Если кто-то шел в туалет, друзья советовали ему быть осторожнее, не дай бог столкнуться там с ней. Другие поспешно прятали ножи, когда Сада приближалась к их столику. Только тем, кто был особо в фаворе, она сама подавала саке. Она никогда не оставалась больше часа и исчезала как по волшебству.
Она выступала в «Хосикикусуи» до 1966 года. После этого вложила свои сбережения в бар «Вакатакэ» и стала его хозяйкой. Он закроется в 1970-м. До этого, в 1969-м, Сада коротко появилась в документально-художественном фильме «Извращения и страсти» (Déviances et passions) режиссера Исии Тэруо, состоящем из четырех частей – четырех уголовных дел женщин-преступниц, наделавших шуму в прессе. В двадцатипятиминутном эпизоде в точности излагалась ее история. Он открывался крупным планом Сады, снятым в год выпуска фильма. Она была тогда почтенной дамой шестидесяти четырех лет. На мосту в Токио, словно выходя из ниоткуда, Сада в синем кимоно и с уложенными по-старинному волосами шла навстречу интервьюеру для нескольких минут беседы, казавшейся импровизированной. «Вы действительно любили Китидзо?» «Да, – отвечала Сада, – любят по-настоящему только раз в жизни. Могут быть приключения и увлечения с другими. Но глубоко любить можно только одного».
Так в первый и единственный раз были записаны на камеру движущееся изображение и голос Сады. Ее чувства к Китидзо оставались прежними, хоть и из другой эпохи, как будто она добилась поставленной некогда цели жить с ним в своих мыслях, в своих молитвах. Разве не построила она свою жизнь на этом преступлении, заставившем ее невольно хранить верность тому, кто от него пострадал?
Следы ее затерялись в 1970-е годы. Она испарилась.
Когда в октябре 1976-го в кинотеатрах начался показ «Корриды любви» (Ai no korida), Сада не сразу решилась ее посмотреть. Это был фильм великого режиссера Осимы Нагисы, некоторые из его фильмов она уже видела. Этот вышел несколькими месяцами раньше во Франции под названием «Империя чувств». Она читала в газетах, что эта лента была в конкурсной программе Каннского фестиваля в мае того же года. Осима даже приехал лично со своими актерами Мацудой Эйко и Фудзи Тацуя. Вместе они поднялись по каннской лестнице. Фильм стал сенсацией, потому что содержал непостановочные сцены секса. Об этом кричали все газеты. Они писали, что в Европе он имеет большой успех. Не по этой ли причине? В Японии, разумеется, была показана цензурированная версия. Все японцы, побывавшие в Париже, могли посмотреть фильм в авторской версии. Саде было любопытно, привлечет ли он столько публики здесь. Она этого боялась. Ей был семьдесят один год. Она давно перевернула эту страницу. Но никто здесь ее не забыл. Она стала мифом. После стольких лет она больше не хотела видеть свой поступок столь превратно истолкованным и выступать для публики в роли извращенки или психически больной женщины. Ее называли нимфоманкой, сексуальной маньячкой. Она была запятнана. Не говоря уже о том, как ей было стыдно во время процесса и потом, по выходе из тюрьмы, когда появился гадкий пасквиль о ней и Китидзо. Тем более что в 1975-м уже вышел один фильм по мотивам ее истории: «Подлинная история Абэ Сады» (La veritable histoire d’Abe Sada) [12] режиссера Танаки Нобору, которого она не знала. Это был так называемый «роман порно», чисто коммерческая